Но в целом негритянский диалект не оказывал значительного влияния на речь белых граждан до великой миграции XIX века в такие северные промышленные города, как Чикаго. Английский язык никогда не проявлял особого уважениям к границам, как и не обращал заранее особого внимания на любые попытки контролировать его. Афроамериканская культура вывела свой диалект на основную арену преимущественно через песни и музыку конца XIX и начала XX веков.
Но сначала, чтобы расчистить им путь, пришли сказки и истории. Нам известны негритянские поэты начала XVIII века, такие как Джордж Мозес Хортон, однако первый значительный след в фольклористике оставили «Сказки дядюшки Римуса» и их популярный персонаж Братец Кролик. Дядюшкой Римусом был белый американец, «невысокого роста, рыжий и в веснушках», по имени Джоэль Чендлер Харрис. Однако, по утверждению Марка Твена, Харрис был единственным в стране мастером слова, работавшим с «негритянским диалектом» (был, правда, еще и Чарльз К. Джонс-младший, писавший похожие истории, но его слава оказалась недолговечной). Сам Харрис писал об «удивительно поэтичном воображении этого негра», говорил о «забавном и непритязательном юморе, являвшемся наиболее характерной его особенностью». На мой взгляд, важно не то, что Харрис был белым. Важно то, что он был собирателем историй на «говоре», как он его называл, плантаций южных штатов. Кто знает, был ли Гомер греком? Его истории рассказывают нам о греках.
Истории, собранные Харрисом в «Сказках дядюшки Римуса», высоко ценились поколениями афроамериканцев. Удивительно, что среди жестокости, бесчеловечности и ужаса родились истории, полные остроумия, юмора и светлого вымысла. Многие из них – прямые потомки историй о животных-трикстерах, характерных для африканского фольклора. Это величайший пример того, как человечество с помощью языка поднимается над критическими обстоятельствами. Самым знаменитым из этих трикстеров, наперекор всему сохранившим свободу, был бессмертный Братец Кролик, и с его появлением английский язык в очередной раз обогатился. Основа этого языка составлена из английских диалектов; наблюдается влияние на орфографию африканской речи и фонетической письменности тех, чья собственная речь уходила корнями в другие источники:
Buh Wolf and Buh Rabbit, dem bin nabur. De dry drout come. Ebry ting stew up. Water scace. Buh Wolf dig one spring fuh git water. Buh Rabbit, him too lazy an too schemy fuh wuk fuh isself. Eh pen pon lib off tarruh people. Ebry day, wen Buh Wolf yent du watch um, eh slip to Buh Wolf spring, an eh fill him calabash long water an cah um to eh house fuh cook long and fuh drink. Buh Wolf see Buh Rabbit track, but eh couldn't ketch um duh tief de water.
One day eh meet Buh Rabbit in de big road, an ax um how eh mek out fuh water. Buh Rabbit say him no casion fuh hunt water: him lib off de jew on de grass. Buh Wolf quire: ‚Enty you blan tek water outer my spring? 'Buh Rabbit say: ‚Me yent. 'Buh Wolf say: ‚You yis, enty me see you track? 'Buh Rabbit mek answer: ‚Yent me gwine to you spring. Mus be some udder rabbit. Me nebber been nigh you spring. Me dunno way you spring day. 'Buh Wolf no question um no more; but eh know say eh bin Buh Rabbit fuh true, an eh fix plan fuh ketch um.
