Утром следующего дня, 14‑го мая, Алексий Ветер, пока без подвига в кармане, проснулся в половине восьмого, и как бы ему ни хотелось еще подремать, ведь не на работу, но, помня совет милой регистраторши, умылся, застелил постель и выдвинулся к административному блоку. Там уже находилось несколько женщин, коротавших время ожидания в разговорах на тему неважной организации оформления вновь поступающих отдыхающих в санаторий. У подавляющего количества приезжающих на это оформление уходил весь день, а то и больше. Говорили, что у одного мужика чуть не весь срок ушел на это безобразие. Поэтому Алексий решил пожертвовать завтраком, чтобы быстрее покончить с оформлением документов на законный отдых.
Ему казалось, что сидел он в небольшой очереди, а впоследствии узнал, что многие люди завтраком не пожертвовали, поэтому свой шанс на скорое оформление упустили. Пока Алексий там прохлаждался, услышал рассказ о некоей женщине преклонного возраста, из отдыхающих. Как показалось рассказчице, она была из большой семьи (по всей вероятности, такой, где клювом не щелкают). Эта женщина в столовой санатория ела не так, как все, а словно у нее кто–то хотел отнять пищу: торопилась, низко наклоняла голову, чтобы минимально сократить расстояние от тарелки до рта. Было видно лишь мелькание ложки. Так продолжалось несколько дней, пока старушка не отъелась, и уже тогда, приосанившись, ела не спеша, как все нормальные люди. Видимо, сюда попадали старики из семей с неодинаковым достатком, разной культуры и недостаточного к ним внимания.
А во время обеда от соседки по столу Аллы, приехавшей из города Пушкин, Ленинградской области, Ветер услышал забавную историйку, связанную с белорусскими деньгами — «зайчиками». Когда Алла в присутствии местных жителей достала пачку белорусских «зайчиков», то кто–то из них, увидев стотысячную купюру, в шутку воскликнул:
— О-о, это большие деньги!
Но Алла шутки не поняла и повелась. И вот она пришла в санаторную кассу, чтобы оплатить процедуры, выложила на стол крупнорогатого «зайца» и с довольным видом ради приличия спросила:
— Этого достаточно?
Каково же было ее разочарование и изумление, когда кассир сказала:
— Будет достаточно, если вы выложите еще восемь таких бумажек…
Теперь Алла иронизировала по поводу этого случая, повторяя:
— Я сама себя способна так рассмешить, что даже в цирке не нуждаюсь.
В этот день погода была прекрасная, солнце светило ярко, правда, температура оставалась невысокой — около десяти градусов тепла. После обеда, когда были оформлены документы, Ветер записался на процедуры и пошел прогуляться к реке. От гидроузла направился вниз по течению Мухавца. Успев отойти на небольшое расстояние, услышал всплеск брошенного в воду булыжника. Он приблизился по направлению звука, посмотрел на воду, оглянулся в поисках того, кто бы мог это сделать. В пределах видимости никого не было, и, сколько он ни приглядывался к кустам, никакого движения не обнаружил. Стало ясно — это в реке так мощно плещется рыба. Действительно, продвигаясь дальше, он снова и снова слышал сильные всплески, будто кто–то с разгону бухался в воду, однако пловцов видно не было, только по поверхностной глади расходились круги от них, жителей этих вод, нырнувших вглубь.
Скоро он наткнулся на одинокого рыбака, который сидел со скучающим видом и, обрадовавшись прохожему, пожаловался на отсутствие клева. Далее набрел на небольшой песчаный пляж с двумя покосившимися грибками для тени. Этот уединенный уголок, окруженный кустами и деревьями, понравился Алексию своим неухоженно–живописным видом. Наверное, именно здесь с седьмого по десятое мая купался тот россиянин, который жаловался на погоду, устроившей ему такое, будто он «зря сюда приехал с севера, что ли». Тогда Ветер постарался его успокоить тем, что май в Беларуси обычно самый солнечный месяц и что все еще наладится.
Кстати сказать, в окрестностях санатория под названием «Буг» Алексий сделал одно маленькое открытие — в духе передач на Discovery Channel (канал Дискавери) — кроме Мухавца других рек вблизи не имелось и название санатория наличием реки Буг не обуславливалось. Загадка, почему его так назвали, «Буг», так и осталась не раскрытой.
На той прогулке вдоль речки его поразило многоголосие птиц. Не помнил он, чтобы когда–либо слышал такой замечательный птичий базар. Алексий медленно возвращался в санаторий, прошел мимо придорожного креста, вошел в санаторный лес, и вдруг почувствовал, что у него закружилась голова. Наверное, с непривычки от свежего воздуха, подумалось ему.
По возвращении в номер Алексий заперся и оставил ключ в замочной скважине, чтобы горничная не беспокоила его уборкой номера. И действительно через некоторое время кто–то безуспешно попытался отпереть дверь, а потом раздался стук. Полагая, что это горничная, Ветер подскочил к двери, чтобы дать ей от ворот поворот.
