Гамаль-бей оказался невысоким щеголеватым человеком, всячески подчеркивавшим свою европейскость. Он был затянут в безупречный итальянский мундир, украшенный коллекцией орденов и медалей, носил монокль и не расставался со стеком. Вообще, в толпе, наполнявшей зал приемов, мундиры, галифе и фуражки явно преобладали над традиционными восточными одеяниями.
Я, как находящийся в полицейском розыске, держался на заднем плане. Переговоры вел Алан.
– Вы очень кстати приехали, господа, – обратился к нему паша, – сегодня исторический день. Многие говорили о войне, идущей в Верхнем Египте. Но сегодня на нашей земле настает мир. Злейшие враги примиряются перед лицом цивилизации и прогресса. Он широким жестом указал на стоявших ближе к входу гостей.
– Вы сами видите как почтенные Джавдат аль-Вади и Абдалла аль-Асват лично прибыли засвидетельствовать свое почтение закону и власти. И мне, как их представителю.
Конкурирующие эмиры стояли в разных углах и смотрели в разные стороны. Было не слишком похоже, что их примирение глубоко и искренне. Я прошептал Алану:
– Нам бы стоило поторопиться, сегодня про нас знают в Луксоре, завтра будут знать в оазисах, послезавтра слухи докатятся до экспедиции и людей ди Мартти.
– Просто так уйти мы не можем. Вы же понимаете, что это воспримут как оскорбление. Лучше попробуйте приглядеться к эмирам. Может, сможете выяснить, кого из них следует опасаться. Я же буду развлекать пашу европейскими новостями.
Однако его план провалился. Желая подчеркнуть свою прогрессивность, наместник Луксора прислал приглашения и женской части нашей экспедиции, чем ввел в сильное недоумение своих достаточно традиционно настроенных гостей. При виде женщин на приеме, добрая половина присутствующих либо столбенела, либо начинала бессмысленно улыбаться. Европейская вольность нравов здесь еще явно не смогла пустить глубокие корни.
Ортенсия с Хемметом пристроились в углу и о чем-то беседовали. Эрику же угораздило привлечь к себе внимание эмира. Гамаль-бей игриво подкрутил нафабренный ус, и незамедлительно принялся любезничать с нашим пилотом, вспоминая о том, как в молодости провел несколько лет в Венском университете. Алан оставался рядом, но слово ему вставить удавалось не всегда. Я почувствовал острое желание присоединиться к этой компании, но благоразумие победило. Скрежеща зубами, я принялся изучать наших потенциальных противников и союзников.
Джавдат аль-Вади оказался среднего роста человеком на редкость заурядной внешности. Неприметное лицо, неброская одежда, бесцветный голос. Обычный человек из толпы. Однако по словам Алана на самом деле это был очень решительный и жестокий правитель железной рукой державший оазисы и караванную торговлю. Со своими противниками он расправлялся стремительно и безжалостно, чем нажил себе массу врагов и уже пережил несколько покушений. Из-за этого он постоянно держал при себе двух телохранителей-нубийцев довольно устрашающего вида. Я достаточно плохо представлял себе, как должны вести себя шпионы, поэтому действовал в лоб.
– Я бы хотел поговорить с почтенным Джавдатом о поиске древних руин в пустыне.
– Я слушаю.
– Раскопка древностей – моя профессия. Мне бы хотелось изучить некоторые места. Но для этого ведь нужно согласие эмира?
– Нужно. Где именно вы хотите копать?
– Примерно двести километров южнее оазиса Харга. Джавдат сделал знак стоявшему позади адъютанту. Тот молниеносно извлек из портфеля карту и протянул эмиру.
– Покажите…
– Я довольно приблизительно ткнул пальцем в пустыню.
– Половина найденного мне, и мои люди вас не тронут, – сухо констатировал мой собеседник.
– Но отдельные вещи могут быть очень важны для меня! Не все же можно поделить?
– Ничто не помешает вам их у меня выкупить – по-прежнему бесстрастно ответил Джавдат, возвращая карту адъютанту.
– А если мне будут мешать люди… других эмиров?
– Я об этом позабочусь.
– Ваша доброта не имеет границ, – я поклонился.
– Посол его величества повелителя Нубии падишаха Махмуда аль-Бахр-ас-Сабах-ибн-Дауда, – оповестил присутствующих цереймонимейстер. В зал вошла небольшая делегация людей в колоритных белых одеждах, резко выделявшихся среди массы френчей и кителей.
Воспользовавшись ситуацией, я покинул эмира и растворился в толпе.
Итак, о торговле древностями он представление имеет. Удивления мой вопрос у него не вызвал. Как и замешательства. Хотя с таким лицом у него наверняка железные нервы… Вполне вероятно он в доле с ди Мартти. Но почему тогда так спокойно отнесся к потенциальному конкуренту в моем лице?
Убедившись, что Джавдат занят в другой стороне комнаты, я направился к Абдалле аль-Асвату. Ставить конкурентов в известность, что я обратился одновременно к ним обоим, не стоило. Абдалла по контрасту с соперником был высокого роста и отличался весьма импозантной внешностью. Его окружала группа вооруженных людей, среди которых было и несколько европейцев. Похоже, эмир охотно собирал имперских военных, оставшихся без дела после прошлой войны. Я опять завел песню о своем желании пораскапывать руины в пустыне.
