– Это, – продолжал настоятель, – то немногое, что было вынесено из Серсуры. Легенда гласит, что когда благоразумные наши братья покидали город, одному из них было обещано право забрать с собой то, что он захочет. Он попросил у настоятеля эти четыре статуэтки. Тот не хотел их отдавать и обещал золото и любые ценности, но наш брат был непреклонен. Тогда настоятель серсурской обители вручил их ему и сказал, что отныне эти камни станут символом. Когда Египет освободится от всех завоевателей, статуэтки вернутся в обитель и путь в нее снова будет открыт для всех.
– То есть вы полагаете, что они откроют для вас путь в оазис? Своего рода пропуск?
– Мы не знаем точно, но верим, что они когда-нибудь приведут нас туда.
– А в чем их ценность? Почему настоятель не хотел их отдавать? Монах пожал плечами.
– Легенды ничего не говорят о том.
– Жаль, – вздохнул я. Очевидно, что статуэтки явно античные, и их действительное назначение вполне могло быть забыто к моменту всех этих драматических событий в оазисе Стимфалополиса. Но что-то же они открывали?
– Теперь перейдем к делу, – я поправил костюм, – я готов сотрудничать с вами на определенных условиях.
– Все в руках господних, – заметил монах.
– Тем не менее, я бы хотел эти условия оговорить. Я не претендую на имущество церкви, но хотел бы осмотреть найденные книги. И, возможно, сделать с них копии. Так же все, что окажется найдено за пределами монастыря, будет принадлежать науке. Настоятель кивнул.
– Мы рассчитываем только на то, что было укрыто в обители и раньше принадлежало нашей общине.
– Хорошо. Вы хотите какие-либо письменные гарантии?
– Вашего слова будет достаточно.
– Прекрасно. Тогда второй момент. Как нам найти оазис?
– Мы не знаем, – покачал головой мой собеседник, – лишь туманные намеки остались в книгах.
– Я должен видеть эти книги, – заявил я.
– Конечно, я провожу вас в нашу библиотеку.
Когда я закончил выписывать заинтересовавшие меня фрагменты в блокнот, я вдруг осознал, что понятия не имею, сколько времени провел в книгохранилище монастыря. Меня же ждут…
Я попрощался и выскочил на улицу. Было темно. Неужели уже вечер? Я огляделся. Темные силуэты зданий и финиковых пальм, а над ними рассыпанные по черному бархату неба бриллианты звезд. Где-то брешут собаки, из пустыни доносится хохот гиен и подвывание шакалов. Да, похоже, я совсем потерял счет времени. Над книгами у меня такое бывает. А собрание этого заброшенного монастыря это нечто. Настоящий клад… Обязательно надо будет вернуться и договориться о копировании нескольких манускриптов. Я побрел по улице, стараясь понять, где находится центр города. Такая роскошь как уличное освещение явно была властям не по карману. Плутать мне пришлось долго. Наконец, я смог выбраться на свет, и сообразить вкакой стороне находится дворец хедива. Как я и рассчитывал, наш автомобиль стоял неподалеку. Матрос Фокс задумчиво сидел на заднем сидении и демонстрировал сам себе карточные фокусы.
– Где Эрика? – спросил я.
– Пытается убедить султана организовать поиски.
– Какого султана, какие поиски? – не понял я.
– Ну этого, местного, как его – Камиля, или Гималая… не помню.
– А что она собирается искать?
– Вас, конечно.
– Что?
– Танкред! - Ты жив?! - Я обернулся. Эрика сбежала ко мне по парадной лестнице.
– Ты цел? Что случилось? Она внимательно осмотрела меня, словно я мог сломаться.
– Мне пришлось задержаться. Это было необходимо для дела…
– Задержаться!? Ты уходишь невесть куда, ничего толком не объяснив. Обещаешь скоро вернуться и исчезаешь. Ты это называешь «задержаться»?
– Конечно. Я вел переговоры о поиске оазиса, мне было нужно ознакомиться с документами, и я засиделся до вечера.
– До вечера?!
– Да… было много работы… – я отчего-то начинал ощущать себя виноватым.
– Вечера?! – не унималась она, – ну-ка посмотри вон туда! Она протянула руку в сторону противоположную Нилу.
– Посмотри, посмотри. Что ты там видишь?
– Э-э-э… кажется рассвет? Не может быть! Неужели уже утро!!
– Конечно. А теперь объясни, где ты шлялся всю ночь? - Я ошарашенно посмотрел на Эрику.
– Ты не поверишь, в библиотеке… - Мне показалось, что сейчас она влепит мне пощечину. Но она сдержалась, лишь резко повернулась спиной и зашагала к машине.
– Ох уж эти женщины, – вздохнул стоявший рядом матрос Фокс, – у меня в Ливерпуле осталась знакомая. Салли Браун зовут. Который год не могу убедить ее за меня замуж выйти…
Из дворца хедива доносился какой-то шум. По лестнице спустился офицер в феске и белых перчатках.
– Это вы – Танкред Бронн? – спросил он.
– Да, с кем имею честь?
– Адъютант его превосходительства, – отрекомендовался офицер, – полагаю, можно сообщить хедиву, что вы нашлись?
– Я сам это сделаю. Вздохнув, я зашагал наверх. За мной увязался Фокс.
Гамаль-бея я застал в кабинете. Одетый в халат он сидел в кресле с бокалом виски в руке. На столе валялись разбросанные игральные карты. Рядом на стуле пристроился незнакомый мне миловидный молодой человек.
– Входите, входите, – приветствовал меня хедив Верхнего Египта, – все равно ночь уже пропала… Вы, так полагаю, нашлись? - Я кивнул.
