По неразборчивым восклицаниям, раздавшимся сзади, Димон понял что не одного его впечатлило то что они сейчас увидели. То убоище, что сейчас медленно выползало из широко уже к этому времени распахнутых ворот хутора, иначе чем монструозной конструкцией и назвать нельзя было.
— М-да, — медленно задумчиво протянул Димон. — Всякое я раньше видал, но подобного монстра… Как только бедные лошадки его тащат то? Хотя, такие битюги…
— Танк увезти можно, — согласно поддакнул Васька.
А лошади то, лошади! — ахнул он. — Если это лошади, то я Императрица Ящеров, а наши лонгарские тяжеловозы — выродившиеся в задохликов жалкие мутанты.
— Муравей тащит на себе груз в одиннадцать раз превышающих его собственный вес, — недовольно буркнул Димон, сам не менее остальных потрясённый открывшимся видом. — Подумаешь, всего-то, наверное, сантиметров на десять в холке повыше. Но мощные заразы. Мастодонты, — довольно промурлыкал он, опуская бинокль. — Натуральные мамонты. Клыков жаль только нет, а так, натуральные мамонты б и были.
Может, это какие-то местные слоны? — бросил он на Ваську вопросительный взгляд.
Увидев в ответ лишь растерянные глаза верного ординарца, задумчиво подёргал мочку левого уха.
— М-да, — хмыкнул он. — Не для меня одного сюрприз, однако.
Зашевелившиеся в голове интересные мысли, появившиеся как только он увидал на ком "Лия" собралась вывозить непонятно что, по одной его просьбе, открывали весьма и весьма радужные перспективы на будущее. Надо было лишь узнать сколько таких вот "волокуш" с таким вот монстрами можно было достать у этой "подруги" Фроськи, и тогда можно было смело планировать налёт на князя.
Туманные было ранее перспективы зримо обрастали мясом.
— Вперёд, — дал он шпоры коню, посылая вперёд. — Проверим кое-какие появившиеся у меня мысли.
— "Полагаю, наш князь не раз ещё пожалеет, что с нами связался, — проскочила быстрая злая мысль. — Надо будет лишь весточку нашему "другу" оставить, чтоб знал, сволочь, кого благодарить".
К этому наглому, горластому княжескому сотнику из новеньких, недавно принятых князем на службу, оттого наверное таким наглым и горластым, за прошедшую неделю на сортировочной все уже успели привыкнуть. Да и как тут не привыкнешь, если тот каждое утро начинал с разноса местного руководства и формирования очередного обоза трофеев. А к вечеру утаскивал сформированный обоз к морю.
А следующим утром, словно и не спал, снова безжалостно гнал измождённых рабов на промывку и комплектацию вывозимых ценностей.
Доставалось и охране с вольнонаёмным рабочим персоналом, которых тому даже в голову не приходило жалеть. Один только маленький штрих. Рабочий день у него начинался в шесть утра, задолго ещё до рассвета. И продолжался, пока очередные двадцать, тридцать, а то и все сорок возов с добром со складов сортировочного лагеря не убудут к побережью.
Причем, заканчиваться рабочий день мог и далеко заполночь, если рабы не справлялись с дневным уроком. Или если этому безжалостному монстру только казалось, что что-то не так.
Эти семь дней был просто какой-то ужас. Такого дотошного и въедливого приёмщика товара никто из лагерной охраны допреж не встречал. Поговаривали, что это какой-то дальний родич князей Подгорных, за какие-то свои прегрешения сосланный владетельным князем на Плато и оттого ныне тут и зверствующий, желая делом вымолить прощение старого князя и вернуться обратно.
Иначе не было никакого объяснения тому, что он буквально под метёлку вымел всё со складов, до пустых полок опустошив хранилища и вытащив из дальних пыльных углов давно и прочно забытые находки.
А такой дотошности в проверке работоспособности и комплектности моторов и прочих агрегатов, здесь никогда ранее не встречали. Да и не их это было дело. Такими вещами занимались не здесь, а в приморском сортировочно-ремонтном лагере, где и мастера были получше, и выбор деталей был побольше, да возможностей там было поболе, поскольку к побережью стекалась вся добыча с плато. А здесь что? Два типа тракторов, первый да второй, которые только и добывали из торфа. Ну, редко когда попадались и случайно оказавшиеся тут танки в довольно приличном состоянии. Но чаще, годными лишь на переплавку.
Десятник княжеских тыловых служб обеспечения Рома Медведь, получивший свою кличку за исключительную схожесть фигурой со своим прототипом, да и характером тож, чего уж там скрывать, лениво переложил пачку накладных на отгруженный товар на другой край стола, и с облегчением вытянул на столе ноги.
Конечно, честнее будет сказать, что кличку ту он получил по совершенно другой причине, когда-то с испугу обделался в штаны при штурме замка какого-то за давностью забытого мятежного барона. Но про тот неприятный, дурно пахнущий случай все давно уже и прочно забыли. Чему и сам Рома немало поспособствовал своей активной деятельностью на ниве безжалостных тайных расправ со слишком памятливыми. А сам Рома о собственной неприятности старался лишний раз не вспоминать, озвучивая для всех иную, давно ставшую правдивой версию.
