— Следы от зубов, — и снова уставился на эльфийку. В голове шумело, видимо, меня здорово проняло.
— Твоих? — словно из далека, донесся до меня голос Лейлы.
Я даже кивнуть не успел, упал. Шум в ушах нарастал, глаза остались открытыми, я все видел, но ничего не чувствовал и не слышал.
— Ну что я говорила? Разве плохо: отпустить горемычного Грома на все четыре стороны самому ловить неприятности, а потом с триумфом его выручить?
Голос наемницы так и сквозил сарказмом. Интересно, что я успел натворить?
Глаза мои открыты, но моргнуть веками я не могу. Слизистую жжет так, будто мне в лицо бросили горсть мелко помолотого перца.
— Поспокойнее, прошу Вас, — прошептал на ухо мягкий мужской голос, совершенно незнакомый. — Не пытайтесь пока моргать. Я знаю, что больно, потерпите, осталось совсем немного…
— До смерти? — хихикнул кто-то, находящийся за пределами обозрения.
Волдрей? Ну, погоди, паршивец, я тебе это припомню!
— А это не опасно? — беспокойство в голосе Лейлы бальзамом пролилось на мое истерзанное этими злыднями сердце. Хоть кто-то обо мне действительно заботится. Не так, как птица о птенчиках: вон из гнезда, а там разберемся — это принцип Дэйдрэ, а по-настоящему.
— Не бойся, милочка, все будет нормально.
На глаза полилась прохладная жидкость, принесшая облегчение боли… но потом их зажгло с еще большей силой. Я застонал, заскрежетав зубами, попытался закрыть глаза руками, но тело еще плохо слушалось.
— Он дергается, — испуганно пискнула Айриш.
— И ты бы запрыгала, попади в такой переплет! — а это уже Херон.
— А Элмору еще хуже, — вздохнула эльфийка.
«Сострадательница ошова», — разозлился я.
— Мастер, Вы точно сможете помочь эльфу? Может лучше переправить его в Пресветлый Лес? — уточнила Ева.
— Ха, если студенты сомневаются в моих возможностях, пора уходить на пенсию, — ворчливо ответил мягкий баритон.
— Ой, я не имела в виду… — у магини, казалось, даже голос покраснел. Я усмехнулся и вдруг понял, что спокойно моргаю.
Для верности моргнул еще раз. И еще. Боли не было. Тогда я перевел глаза в сторону собеседников.
Друзья стояли гурьбой перед импровизированным ложем, в которое превратилась небольшая повозка. Рядом лежало тело, и методом исключения я решил, что оно принадлежит помятому мной эльфу. А перед нами, сложив ноги крест-накрест, восседал махонький мужичок. Что не гном, я понял сразу: у тех не может быть таких вот добрых насмешливых глаз, как и длинного тонкого носа. И уж точно нет покачивающейся, словно на ветру, огромной гривы волос всех оттенков зелени.
Я удивленно моргнул: это что еще за чудо?
— Можете встать, молодой человек, — благосклонно кивнул старичок.
Я беспокойно шевельнулся и понял, что тело мое стало послушным, неметь больше не собирается и вообще всячески извиняется за причиненные неудобства.
— Вам еще повезло, — часто-часто закивало зеленое существо, — организм молодой, крепкий. Вот если б я глотнул бы столько сока беллоньи, загнулся бы мгновенно!
— Угу, заливайте… — тихонько хихикнула Ева, но шустрый старичок её услышал.
— А Вам, милочка, я бы посоветовал — посерьезней приготовиться к Испытаниям!
— А Вы, Мастер, будете в составе комиссии? — уныло спросила магиня.
— Если позволит здоровье, — старичок так и заискрился ехидством. Ева окончательно сникла.
Я повернул голову в сторону неподвижного тела и уставился на бледнеющего Элмора.
— А почему он еще без сознания?
— А потому! — чему-то обрадовался старичок. — Что плохо учил травоведение! Иначе бы знал, что беллонья размножается через пыльцу, которую доставляют на поверхность тонкие усики. Животные разносят её по степи и способствуют опылению беллонов, от которых потом и отпочковываются молоденькие растения…
— Чушь какая-то, — фыркнул я, — он же не жевал эти корешки, да и облизывать землю Элмору было некогда!
— Какой нетерпеливый молодой человек, — довольно потер ладошки волосатый. — Ну так вот: эта самая пыльца содержит концентрированный сок беллоньи, что позволяет нам, магам, использовать её в своих целях… Конечно, есть рецепты, в которые входит этот замечательный компонент! Но в основном пыльца беллоньи используется как яд. Быстрый, не имеющий ни вкуса, ни запаха, почти бесцветный. Но! Действенен только при попадании в кровь жертвы…
— А! — не выдержал я лекции. — Он же себе лицо в кровь исцарапал! Точно…
— Гром! — почти простонала Ева.
— Ну не надо, милочка, — добренько так ухмыльнулся дед. — Дроу тем и славятся: несдержанны, вспыльчивы, нетерпеливы…
Все это он произнес восторженно, как великую похвалу. Я не преминул надуться от гордости: да, я такой!
— Ну так вот, — я страдальчески вздохнул: старик не успокоится, пока не выложит всю информацию. — При попадании с пищей имеет эффект замедленный, человека все-таки скорее всего убьет. А вот нелюди наверняка выживут, хоть и помучаются немного… в основном расстройством пищеварения…
Магистр бросил на меня взгляд, полный сочувствия. Я не выдержал и захихикал. Ева снова зашикала, а старичок, казалось, наслаждался ситуацией.
— Так что с нашим другом? — я демонстративно отвернулся от возмущенно подпрыгивающей магини.
