Она добралась до рояля и ухватилась пальцами за клавиши. Минута ушла на то, чтобы поймать равновесие. Еще пара минут, чтобы сфокусировать взгляд на нужных клавишах. Но после этого произошло чудо. Зосины пальцы уверенно пробежались по клавиатуре, и я услышала голос. Это было как откровение. Голос взлетел откуда-то из глубин Зосиной души к самым ее вершинам, он окреп и стал звонким, как хрусталь бокала, когда он звенит от прикосновения другого бокала.
Я слушала ее как зачарованная. Я давно не слышала такого восхитительного голоса, такого глубокого проникновенного звука. Зося пела арию мистера Икса. Ария была мужской, и это могло бы считаться казусом. Но сейчас это было неважно. Зося пела про артиста, про себя саму, и еще про что-то такое, что я сразу поверила ей, я сразу все поняла — она действительно не может жить вне сцены.
Когда отзвучал последний аккорд, в комнате стояла тишина. В этой тишине звенели отголоски арии. Я оцепенела от впечатлений и потеряла дар речи. Первым опомнился продюсер Леня, и шквал аплодисментов наполнил комнату.
Я смотрела на Зосю совсем другими глазами. Странно, ведь ничего не изменилось — и комната та же, и люди, и сама Зося. Но все же что-то поменялось. Это была уже другая Зося. А ведь молодец девчонка! Как она умудрилась вырваться из уральской глубинки, кто и когда научил ее так хорошо играть на рояле. Ну голос, ладно, природа. Так бывает. Но все остальное? Непостижимо!
Оказывается, кроме Вадима и продюсера-Лени, о Зосиных талантах не слышал никто из присутствующих. И теперь все с уважением, а кое-кто даже с завистью, смотрели в ее сторону и перешептывались. А продюсер Леня просто светился от счастья. Теперь я поняла причину, по которой он не отходил от Зоси ни на секунду. Он был ЕЕ личным продюсером. Ну что ж, из такого голосища может выйти толк.
Зося подошла ко мне с неизменным бокалом мартини в руке.
— Теперь понимаешь? — она смотрела на меня в упор совершенно трезвыми глазами. — Музыка — это то, ради чего хочется жить. А все думают — деньги. Деньги — это только один из побочных эффектов. Без денег тоже нельзя, никто же меня бесплатно на паровозе на гастроли не повезет, и за костюмы платить надо, и песни покупать, и еще кучу всего. Деньги тоже нужны. А знаешь, чем твоя профессия отличается от моей? У тебя все по полочкам — и рабочее время от и до, и зарплата столько-то в месяц. Стабильность. А у меня — полная неизвестность, никто не знает, что там, впереди, получится у тебя пробиться или нет. Или будешь завтра сидеть на грязном снегу голодная и босая, потому что тебя выбросили, как старый башмак. Такая работа, издержки производства. К этому надо быть всегда готовым. Не ждать этого, понимаешь разницу, а просто быть готовым. А если хочешь настоящего успеха, то в него надо верить. Знаешь как это трудно, все время верить? Но все верят. И тот, кто верит больше всех, тот и будет звездой. А слабаки не дойдут.
— А как же удача? — робко спросила я.
— А удача нам всем пригодится, правда, народ? — И Зося окинула стол взглядом царицы Клеопатры, завоевавшей Рим. А она сейчас и была царицей.
И народ одобрительно загалдел.
Мы выпили за удачу, и потом еще много ели, пили, пели песни про «мороз-мороз» и «коробейников», играли в «отгадай слово» и еще какую-то неизвестную мне игру.
Часа через два этого безудержного веселья абсолютно сытая, немного пьяная и совершенно счастливая, я наконец заметила отсутствие Вадима и его коллег-бизнесменов. Пытаясь вспомнить сквозь хмельной туман, давно ли он отсутствует, я решила немедленно это выяснить путем опроса самого Вадима. Да и компания, затянувшая очередную народную песню, мне немного наскучила.
Я вышла из гостиной и осмотрелась. Впереди был широкий коридор, заканчивающийся большой лестницей на второй этаж.
В детстве я думала, что слово «коридор» произошло от слова «коррида», и так и писала «корридор» почти до пятого класса.
Я тогда не знала, что такое «коррида», а слово мне очень нравилось.
А потом мама купила мне книжку про Испанию. И тогда я поняла, что «коррида» — это красиво и страшно, и меня до сих пор тянет в Испанию, чтобы это увидеть. Но я, кажется, снова отвлеклась.
Почти трезво рассудив, что небольшая экскурсия по дому меня развлечет, я двинулась вперед. Лестница действительно привела меня на второй этаж в такой же широкий коридор с великим множеством дверей по обеим его сторонам.
Сначала я даже решила, что количество дверей увеличилось путем удвоения их с помощью алкоголя. Но, прищурившись, я определила на глаз, что все двери остались на своих местах, ни одна не исчезла. Значит, все в порядке, можно смело идти.
Я шла по коридору и, подходя к очередной двери, аккуратно дергала за ручку. Если дверь открывалась, то я просовывала туда голову и осматривала помещение.
