Я в ответном слове поведала Вадиму свою незатейливую жизнь: о моем секретарском прошлом, о бывшем шефе, заславшем меня на отдых в Турцию и еще о куче всякой ерунды, которая приходит на ум после пары бокалов шампанского. А Вадим молча слушал и не перебивал. Думаю, из вежливости. Ему наверняка было также непроходимо скучно слушать о моих секретарских буднях, как и мне о его нанотехнологиях.
Но это была такая ночь. Такая вежливая и романтическая ночь, когда терпение и терпимость ко всему человечеству обволакивает головы и сердца. И шампанское здесь ни при чем. И Штраус тоже.
Под утро мы уже были лучшими друзьями и клялись друг другу в вечной — нет, не любви, — дружбе!
Я проснулась у себя в номере, когда стрелка часов уже перевалила за полдень. Голова гудела, как африканский барабан. А во рту…
Да что тут рассказывать, вы и так все сами знаете.
Я доползла до ванны, прихватив с собой бутылку минералки из холодильника.
Лежа в прохладной воде, я потихоньку оживала, заливая в себя минералку без всяких ограничений. Только так можно было оросить ту пустыню Сахару, которая образовалась внутри меня после вчерашнего.
Мне рассказывали, что шампанское — очень подлая вещь. Но я как-то в это не особо верила. Не было возможности проверить. Теперь я это точно знаю — больше одной бутылки — ни-ни! А то такие космические ощущения. Не в смысле романтики полета, а в смысле тошноты и прочих прелестей невесомости.
Ожив окончательно, я стала восстанавливать в памяти события прошедшей ночи. Получалось плохо. Плюнув на это занятие, я вылезла из ванны и решила, что плотный обед еще может вернуть меня к жизни. Сказано — сделано.
Покачиваясь от слабости, я сползла по лестнице в ресторан — не хотелось в лифте дышать перегаром на турецкоподданных и других культурно отдыхающих граждан. Хотя, думаю, половина из них накануне освежилась не хуже меня. Но природная интеллигентность потащила меня на лестницу. И почему я не заказала обед в номер?
Плюхнувшись на ресторанный диванчик, я жестом подозвала официанта и ткнула пальцем в меню в нескольких местах. Рот мой при этом был плотно закрыт. Официант послушно кивнул — мой рот его, видимо, совсем не интересовал — он тут и не таких нюхал.
Через десять минут я уплетала большой кусок сочного мяса с жареной картошкой.
Наплевать мне на фигуру, но лучшего лекарства от перепоя, чем жирное жареное мясо и оч-ч-чень вредная и оч-ч-чень вкусная жареная картошка я не знаю!
В голове прояснилось почти мгновенно, и вся прошедшая ночь всплыла в памяти как по мановению волшебной палочки. Все было весело и пристойно, кроме, конечно, шампанского. Но оно не в счет — в обычной жизни я вообще практически не пью — некогда, да и не люблю.
Судя по всему, Вадим тоже. Ему, наверное, тоже некогда. Ну да, с его-то нанотехнологиями.
«Кстати, словечко какое забавное… И правда, Вадим же мне всю ночь пытался рассказать что-то очень интересное о своей работе. Только я ничего не поняла». Мысли все еще слегка путались в моей голове и поэтому фразировка и четкость мышления страдали. Но это ведь ненадолго? Верно? «А все-таки «нанотехнологии» — такое смешное словечко! Понапридумывают всякого. И-ик». Я помотала головой, как пони в зоопарке, надеясь, что так алкоголь быстрее выветрится из моих мозгов. Но это мало помогло.
«Ну и ладно. Не обязательно простой секретарше разбираться в нанотехнологиях.
И вообще, я — женщина. А женщине не положено быть очень умной — мужчины этого не любят».
Шампанское еще не совсем выветрилось из моей головы и я решила, что после такого сытного обеда нужно еще немного поспать.
Около моего номера одиноким тополем торчал Вадим с традиционно огромным букетом. Он печально пережевывал жевательную резинку, переминаясь с ноги на ногу. Насчет жевательной резинки — это он хорошо придумал. После перепоя — первое средство, лучше ментоловая.
Я подошла сзади и закрыла ему глаза ладошками. От неожиданности, он чуть не выронил букет и на одной ноге развернулся на 180 градусов.
— Добрый день, это я. — Я, как ни в чем не бывало, улыбалась, глядя ему в глаза.
— Добрый день. — Он тоже был мне рад. — Как вы себя чувствуете?
Мы снова перешли на вы, но меня это не смутило.
— Уже намного лучше — горячий обед творит чудеса.
— Значит, я опоздал. — В его голосе не было досады, а только неподдельная грусть. Мне стало его жалко.
— Опоздали. Но если вы хотите пригласить меня на обед, я соглашусь, просто чтобы составить вам компанию.
— Правда? — И радость его тоже была неподдельной. Положительно, этот человек меня все время радовал — никаких намеков на низменные желания вчера и только платонические чувства сегодня.
Приятно, черт побери, уехать на край света, чтобы там случайно встретить такой удивительный экземпляр, поколебавший мое стойкое убеждение, что все мужчины — негодяи и хотят всегда и везде только одного.
