– Как-как, – пробурчал Рюмин, – а то непонятно, мой герцог, что вам дома не усидеть в такой день. Вот и приказали нашим быть готовыми.
– Отлично, а где Анисим, он вчера выпил как бы не больше всех нас – спит, поди?
– Анисим со стрельцами уже должен быть у Боровицких ворот. Не удивляйтесь, ваше высочество, этот чертов сотник обладает завидным достоинством – он совершенно не знает, что такое похмелье!
– Действительно мерзавец! Ладно, ты приготовил то, о чем мы говорили?
– Разумеется, ваше высочество!
Скоро наш отряд в полном порядке стоял под стенами кремля подле Боровицкой башни, где полковник Струсь обещал выпустить русских из кремля. Вожди ополчения, опасаясь какой-либо каверзы от поляков, приняли все необходимые меры предосторожности. К воротам заранее были подтянут так называемый гуляй-город и несколько пушек. Гуляй-город представлял собой деревянные щиты на колесах выше человеческого роста, с проделанными в них бойницами для стрельбы. Между собой щиты были скреплены цепями, а за ними заняли позицию стрельцы во главе с Анисимом. Отборные дворянские и казачьи сотни также стояли рядом, готовые в случае необходимости вступить в бой. Рядом с ними встали и мы, развернув мекленбургский штандарт. Когда мой регимент занял свое место, мы с Вельяминовым в сопровождении фон Гершова и Михальского отправились к воеводам. Они, как выяснилось, уже были в основном в курсе наших подвигов в Устюжне и особенно в Вологде, но восприняли эту весть по-разному. Пожарский с Мининым были довольны, что нам удалось предотвратить разорение Вологды. Трубецкой, от которого сбежала часть казаков, участвовавших в этом набеге, очевидно, тоже. А вот князья Куракин и Бутурлин смотрели почему-то кисло. Прочие и вовсе старательно делали вид, что ничего примечательного не произошло и их никак не касается.
– Вовремя ты вернулся, князь, – сказал мне негромко князь Дмитрий Михайлович. – Полковники Струсь да Будило не раз справлялись, где ты, – не иначе хотели бы тебе сдаться.
– А вы им что же?
– Как договаривались – то ты на охоте, то на молитве, то еще за какой надобностью отъехал.
– Вот и хорошо. Помаялись – будут посговорчивее.
– Тут еще весть пришла, – вступил в разговор Трубецкой, – сказывают, король Жигимонт с королевичем совсем уже было войско собрали, чтобы выступать на нас. А тут их господь и наказал: в чистом небе ни облачка, а в порох возьми и ударь молния! Он весь и взорвался. Прямо не знаю – верить ли такому чуду?
– Я же тебе говорил, князь, что не будет пороха у Сигизмунда, а без пороха он много не навоюет.
– Я помню, что ты это говорил! А вот откуда ты про сие знаешь – так и не сказал.
– Многие знания – многие печали, боярин.
– А это что там такое? – воскликнул вдруг Минин, показывая на вьющиеся подле моих драбантов дымки.
– Кашу варят, – пожал я плечами.
– Кашу, какую кашу? – переспросил донельзя удивленный Трубецкой.
– Полагаю, с салом, – ответил, я принюхавшись. – Тут такое дело, бояре. Мы так торопились, что позавтракать толком не успели, а не стоять же нам тут голодными.
– Ты чего творишь, князь? Сказывают, ляхи в кремле голодные, чего доброго кинутся…
– Кинутся – накормим. Кого свинцом, кого картечью. Ну, а кто сдастся, тех можем и кашей.
– Ох, и хитер ты, князь, аки змей!
Между тем открылись ворота в башне, и из них вышли и построились польские жолнежи с одной стороны и венгерские и немецкие наемники с другой. В получившийся коридор выехал полковник Струсь в сопровождении нескольких шляхтичей. Лошади их были в совершенно плачевном состоянии, но выйти пешком им, очевидно, не позволял шляхетский гонор. Подъехав к нам, польский военачальник первым делом поклонился воеводам и спросил, готовы ли они начать. Получив утвердительный ответ, он немного замешкался, а затем тронул коня в мою сторону.
– Ваша светлость… – стал он говорить, но я его перебил:
– Ко мне следует обращаться «ваше королевское высочество», – заявил я ему.
– Прошу прощения, ваше королевское высочество, не могли бы мы обсудить с вами некоторые важные вопросы?
– Отчего нет, однако давайте прежде закончим дело, ради которого мы с вами здесь собрались, а потом не вижу никаких препятствий для приватного разговора.
