– Царское величество и королевское высочество! В вашем роду не многие достигали таких высот, и необходимо закрепить это соответствующими символами. Как великий герцог, вы вассал императора Священной Римской империи, но как русский царь вы равны ему, при том, что по происхождению Никлотичи ничуть не ниже Габсбургов.
– Тебе бы придворным быть.
– А разве я не ваш слуга? Стало быть, я придворный.
– Да, наверное, остается пожаловать тебя стольником или спальником…
– Это еще зачем? Раз вы государь в двух странах, то вам нужно два двора. Пусть ваши русские придворные имеют свои чины, а мекленбургские будут иметь свои. Над вашей резиденцией должны висеть два штандарта, а охранять ее должны два караула. И вам больше почета, и злоумышленникам в случае чего труднее будет до вас добраться.
– Пожалуй, в твоих словах есть смысл.
– Конечно, есть, старый Фриц многое повидал и многое понимает. У вас есть верные слуги среди русских, но наверняка есть и такие, кому вы не нравитесь.
– Ты уже успел оценить их верность?
– У меня наметанный глаз на такие дела; вот на тех парней, что стоят с посеребренными алебардами перед входом, определенно можно положиться.
– Ты думаешь?
– Они мне помогли вывезти кое-какие вещички, и я предложил им благодарность, но они не взяли.
– Вот как? Кстати, что ты там вывез и откуда это взялось?
– Ну, Анна шепнула мне словечко, и я понял, что лучшего случая не представится. Я, конечно, уже стар, но вам это добро пригодится.
– Старый разбойник, ты ограбил поляков?
– Я ландскнехт! И хорошо знаю, что прибыток всегда лучше убытка.
– Ваше величество, я закончила, – присела в книксене хлопотавшая вокруг меня Лизхен, – вы выглядите просто восхитительно!
– Слава богу, а то у меня в глазах уже рябит. Можешь идти, девочка, хотя подожди: ты говорила с Гретой о платье?
– Да, ваше величество, она обещала сделать все как можно скорее.
– Не надо как можно скорее, надо как можно лучше! Хорошо, ступай.
– Милая девушка, Анна хорошо ее обучила, – заметил Фридрих, когда девушка выпорхнула из шатра.
– Да, я доволен ею.
– Я слышал, вы женились?
– Да, и у меня родился сын, правда, я его еще ни разу не видел, потому что они в Швеции.
– Вас не зря называют Странником.
– Ты и об этом слышал?
– Европа – одна большая харчевня. Если кого-то в одном ее конце назовут свиньей, то скоро об этом будут знать все посетители.
– Да, хорошее сравнение, нечего сказать! – засмеялся я.
– Это правда, что вы сказали Анне о Марте?
– Да, старый ворчун, она родила мне дочь, и я ее тоже еще не видел, надеюсь, матушка позаботится о них.
– У герцогини доброе сердце, хотя она уже не молода; вы не думали забрать их к себе?
– Пока я не могу добиться даже приезда жены с сыном, – вздохнул я, – наверное, принцесса Катарина права, я еще не слишком уверенно сижу на здешнем троне, и им не стоит рисковать.
– Марту бы это не остановило.
– Знаю, но это останавливает меня. Я слишком многое пережил с нею и не хочу рисковать. К тому же законы в этой стране отличаются от европейских. Бастарды здесь не имеют никаких прав. Если все пойдет хорошо, то когда моя дочь вырастет, в Германии она будет завидной невестой. Бароны, графы, а может быть, даже и князья выстроятся в очередь в надежде стать моими зятьями, но не здесь. Тут цари, случается, не выдают замуж даже законных дочерей, обрекая их на монастырь.
– Варварская страна, – покачал головой старый ландскнехт, – но мне отрадно слышать, что вы научились заботиться о других.
– Я посылал своих людей в ту деревню, где оставил тебя…
– Значит, тогда было еще не время нам встретиться, мой мальчик, но я знал, что оно настанет.
– Конечно, старый разбойник: кто-то ведь должен научить моих сыновей держать шпагу!
– Государь, все собрались, – просунул голову сквозь занавес Федька Панин.
– Иду, – коротко отозвался я, поправляя перевязь со шпагой и протянув руку за пистолетами.
– Разумная предосторожность, – похвалил меня Фридрих, подавая мне заряженное оружие. – О, я смотрю, и ваши допельфастеры при вас?
– Да уж, и я не раз благословлял баварских оружейников, сделавших такое чудо-оружие.
Выйдя из шатра, я быстро прошел к накрытому столу и, усевшись на походный трон, пригласил садиться всех собравшихся.
– Государь приглашает всех к столу! – громко провозгласил Вельяминов, и мои гости стали рассаживаться. Немецкие, шотландские и ирландские офицеры быстро устроились за одним столом, а вот русские вдоволь поспорили, кому где сидеть, согласно родовитости, пока Аникита их не урезонил – велено быть без чинов!
– Государь, – первым поднял чашу мой кравчий, – еще и полгода не минуло, как господь вразумил нас выбрать тебя на осиротевший престол наш. И с тех пор, как исполнили мы его волю, показывает он нам свое благоволение во всех делах. Прекращается смута в измученной земле нашей, ложатся под нашими мечами вражеские рати, яко спелые хлеба перед жнецами. Наши силы множатся, а противники наоборот – теряют их. И если с нами бог, то кто же на ны?
