– Мне же ещё и девяти нет, – проговорил он вслух. – Всего восемь лет и одиннадцать месяцев. Откуда мне всё это знать? Как же разгадать такую сложную загадку?
Отзвуки его голоса разнеслись по складу и стихли, но никто ему не ответил. Девочки же не дадут ему умереть с голоду?
Он уже начал сочинять прощальное письмо родителям:
Впрочем… Может, голодной смерти он всё-таки избежит. Конрад прошёл в жилую часть помещения и заглянул в холодильник. Увы, там мало что нашлось. Только кусок засохшего сыра и бутылка апельсинового сока. Ну хоть что-то! Он открыл бутылку, понюхал и выпил сразу половину. Как же славно!
Конрад попробовал и сыр, но тот оказался жёстким как подошва. Хорошо хоть, без дырок.
Выпив соку, он почувствовал себя лучше, и мозг снова заработал. Конрад сообразил, что в крайнем случае можно выбить стекло витрины – например, молотком. Но за разбитое стекло его точно отругают, а родителям придётся возместить ущерб. А может, это вообще бронестекло – его не разобьёшь. В этом магазине Конрада уже ничто не удивляло.
Он стал размышлять дальше. Всё думал и думал. Посмотрел на потолок, где слабо светилась лампа с круглым бумажным абажуром. Абажур немного похож на… на… на… Ну конечно – вот она, разгадка!
Он хлопнул себя по лбу. Ой, больно! Ничего, зато он выяснил, кто этот компаньон. Ну конечно же Луна! Она сопровождает нашу планету как спутник. На Луне становишься легче, потому что сила притяжения меньше, чем на Земле. И видно её
Но как открыть Луной дверь? Она же не ключ. У Луны нет ни бородки, ни зубчиков, её не повесишь на связку ключей.
Конрад размышлял дальше: на панели только цифры, а не буквы – нельзя просто ввести «ЛУНА». Рано обрадовался!
И о чём только думали эти девчонки? Конрада охватила непривычная злость. Если он не сумеет разгадать загадку, проторчит в магазине всю ночь.
Родителям сообщить он не может, потому что мобильника у него нет. А другого телефона здесь тоже не видно.
Родители, чего доброго, позвонят в полицию, и его будут искать сотни человек – целую ночь напролёт. Нет, об этом даже думать не хотелось. Тогда ему влетит по первое число!
– Мозг, поднатужься! – велел он.
– Так точно! – робко и тихо отрапортовал мозг.
А что, если разгадка кроется в другом месте? Конрад заглянул за штору, и действительно – там обнаружилось окно! Ура! Окно можно без проблем открыть, и тогда он просто… Нет, так просто он не выпрыгнет, хоть это и первый этаж. От подоконника до земли не больше метра. Совсем не высоко. Не проблема. Раз плюнуть, как сказала бы мама. Но на окне решётка. Снаружи распевал дрозд – красиво и громко. Прямо за окном. Но Конраду он не поможет: дрозд не ножовка.
Однако среди всего этого добра наверняка есть инструмент – глядишь, и ножовка найдётся. Прутья решётки довольно тонкие – можно перепилить за полчаса. Так у него есть шанс попасть домой засветло.
Конрад переходил от стеллажа к стеллажу, заглядывал в коробки и ящики и нашёл кое-какой инструмент: клещи, отвёртку и большой молоток. Ну, хоть что-то. Он прихватил с собой молоток и положил на прилавок. На всякий случай.
Ножовки нигде не обнаружилось.
Можно подождать, когда во дворе кто-нибудь появится, и позвать на помощь. С другой стороны, если его освободят, он хоть и сможет уйти домой, но приключение не засчитается: положено разгадать загадку.
Конрад всё ломал себе голову. Луна – как же перевести её в числа?
Рядом снова прокричала кукушка из часов, а Конрад расхаживал туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда. Как зверь в клетке.
«Буква ведь не число, – сказал он вслух. – У них нет ничего общего! Или всё-таки есть?»
И вдруг он кое-что вспомнил.
На Рождество бабушка подарила ему книгу о секретных языках. Один из них они уже попробовали вместе. Как же он сразу не додумался? Это самый простой способ зашифровать письмо или что-нибудь ещё. Они с бабушкой иногда писали друг другу странные письма, а родители лишь качали головой. Они считали, что бабушка Конрада иногда впадает в детство. Ребёнку дурачиться можно, а бабушке – нет. Конраду это казалось несправедливым. У всех взрослых должно быть право подурачиться – хоть целый день, если они захотят. Или даже всю неделю. Конрад не видел в этом ничего плохого.