– Не главу Ордена, – спокойно возразил Владелин, – а того, кого все считали главой. Того, кто реально сотворил зло. Она не виновата в том, что произошло. Если помнишь, она и сама не знала, что является главой Ордена. Твой настоящий враг – Викториан. Это с его подачи Орден набрал такую силу. Это он поощряет все эти жертвоприношения. Маргарита, ты сам видел, пытается их остановить.
Петро молчал несколько минут.
– Ты прав, – словно через силу произнёс он наконец. И, повернувшись к Маргарите, спросил: – Но ведь ты Глава Ордена! Ты можешь их остановить?
Маргарита горестно покачала головой.
– Это не в моей власти. Один человек, даже Глава, не может противостоять Ордену. Если бы нашлись люди мужественные, отчаянные, любящие, тогда можно было бы говорить о сопротивлении. Но пока что я не знаю ни одного такого человека.
– Ты ошибаешься, – хладнокровно возразил Григорий. – Ты знаешь таких. Целых двух.
Он не оборачивался, делая вид, что занят полётом, но тем не менее продолжал говорить:
– Ты знаешь двоих. Это значит, что есть и другие. Им только нужна надежда, чтобы решиться.
– И что можно тут поделать? О какой надежде речь?
– Ты как никто другой имеешь влияние на Орден…
– Но какую надежду могу им дать я? – в голосе Маргариты прозвучало отчаяние. – Как я могу гарантировать хоть что-нибудь, если сама не знаю пределов своей власти? Как я могу заставить их поверить в свои гарантии, даже если у меня найдётся, что им пообещать?
– Не знаю. И никто не знает. Ты должна это решить сама.
Маргарита внезапно успокоилась.
– Значит так. Ни о каком противостоянии говорить пока не будем. Я хочу спасти сына и только. Это мне уж во всяком случае по силам.
Мужчины, даже Леон, отвели от неё свои взгляды, не желая оказывать давление. Каждый из них понимал, что путь этот не из лёгких, и любой человек без стыда мог признать, что такое ему не по плечу. Но в то же время им не хотелось верить, что отказ её – окончательный. Этого не может быть! Не могла она так просто взять и перейти на сторону зла. Маргарита, насупившись, отвернулась. Она и сама понимала это. Уничтожить Викториана – это ещё не всё. Адепты Ордена, лишившись его, придумали бы себе другого лидера, который позволил бы им оставаться безнаказанными и впредь. Изменить ситуацию могла бы только армия, пусть небольшая. Или, может быть, отряд, но абсолютно не подверженный сомнениям, чья уверенность могла бы заразить всех убеждённых противников Ордена и заставить их начать борьбу. А где взять такой отряд? Кроме того, рано или поздно она должна будет открыто встать во главе этого самого Ордена, а это значит, что те, кого она сможет поднять на борьбу, будут сражаться и против неё тоже. И что действительно плохо, будут обвинять её в предательстве. По-другому, как ни крути, не получается. К реальности её вернул возглас:
– Смотрите, что это?!
Все взгляды устремились вперёд. Навстречу повозке бесшумно летел крылатый конь. На мгновение он завис рядом с ними. Всадник в плаще с капюшоном окинул их жёстким взглядом, словно накинул сеть, затем дёрнул повод и, пролетев мимо, направился к земле. Григорий принял это приглашение-вызов и приземлился в нескольких метрах от незнакомца. Мужчины спрыгнули на землю, Маргарита же осталась в повозке. Она не задумываясь последовала бы за ними, но силы её ещё не восстановились. Если придётся драться, она будет только мешать. Всадник продолжал сидеть в седле, но скинул капюшон. Он мог этого и не делать, так как все присутствующие итак знали, кто он.
Викториан почти не изменился внешне, только взгляд его стал ёщё более жёстким, скорее даже жестоким. От этого и лицо его казалось более худым, или, может быть, измождённым.
– Вы искали меня, – спокойно произнёс он. – Вы меня нашли.
Противники обменялись взглядами. Враждебности в этих взглядах почти не было: враждующие стороны слишком хорошо знали друг друга. Но это не уменьшало их непримиримости. Наоборот. Викториан видел в их глазах решимость во что бы то ни стало настоять на своём и разрушить его планы. Если им это удастся, само его существование будет не то чтобы под угрозой, а полностью исключено. Сам он, в свою очередь, намерен был сделать всё возможное, чтобы их обыграть. Останутся ли они при этом в живых он пока не решил. С одной стороны, их смерть принесла бы ему спокойствие, с другой, есть вещи и похуже смерти.
– Я знаю, что вы хотели бы убить меня, – заговорил он снова, вскинув голову. На мгновение на его губах появилась высокомерная презрительная усмешка. – Сейчас у вас есть такая возможность. Но учтите, если вы это сделаете, то никогда не найдёте мальчишку. А кое-кто из вас, я полагаю, многое бы отдал за то, чтобы найти его.
Эти слова пробудили в Григории гнев. Стараясь сдержаться, он сделал шаг в сторону Викториана.
– Где он?
