– Для нала давай поужинаем. Тебе надо отдохнуть и успокоиться. После разберёмся, кто от кого и чего хочет.
Хозяином он оказался внимательным и предусмотрительным. Скоро Маргарита почувствовала себя совершенно свободно. Немало тому способствовало вино и тепло камина. Леон (к тому времени она уже знала его имя) шутил, рассказывал весёлые байки и, как бы между прочим, задавал вопросы. Она отвечала не лукавя и ничего не скрывая. Маргарите казалось, что ей удалось вызвать симпатию у этого на самом деле вроде бы неплохого человека. И только об одном он так и не узнал: какие именно дары получила она после первых двух испытаний. Отчего-то ей не хотелось, чтобы он знал.
– Послушай, – вдруг решилась она его попросить, – расскажи мне, как ты стал главой Ордена.
Леон вздрогнул от неожиданности и нахмурился. Ему удалось увести беседу далеко от этой темы. Эта девушка охотно слушала его байки, смеялась его шуткам. Казалось, она совсем забыла, кто перед ней и где она находится. Такое случалось и раньше. Обаяние, если он пускал его в ход, помогало ему в этом. Люди расслаблялись, раскрывались и становились доступны его чарам. И в этот раз он думал уже, что достиг успеха. Но чары сработали как-то не так. Маргарита не стала, как другие, рассказывать о своей жизни, признаваться в симпатии и тому подобное. Она спросила его о том, что было наиболее важно в его жизни, и теперь ждала ответа, глядя на него с дружеским участием и готовностью выслушать. Он не сомневался, что она не осудит, поймёт. Ей можно всё рассказать.
– Воюя с Орденом, я понял, что зло в людях неискоренимо. Единственное, что я могу сделать – контролировать по мере сил, чтобы люди творили его как можно меньше. Поэтому, убив прежнего главу, я занял его место.
– Но почему ты не запретишь хотя бы жертвоприношения?
– Я не уверен, что это будет правильно. Запретив адептам жертвоприношения, я вынужден буду карать смертью каждого, кто нарушит приказ. Никак иначе. Не умрёт один, умрёт кто-то другой. И, знаешь, я понял, что жертвоприношение – не обязательно зло. Ведь что касается жертв, то все они молоды и потому чисты. Но если бы у них была возможность повзрослеть, далеко не все из них остались бы таковыми. Однажды, ещё в период войны, я спас одного парня от жертвоприношения. Он был из бедной семьи и не мог найти работу, и потому, чтоб прокормить мать и сестру, отправился воровать. Недавно его казнили за убийство. Или девушка, которая позднее убила своего новорожденного ребёнка, потому что этого потребовал её любовник. Оставь я тогда всё, как есть, этого не произошло бы.
– Но ведь убивая, ты не знаешь наверняка, станет ли этот человек злодеем потом или не станет. Очень многие проживают всю жизнь, не причиняя зла никому.
– Просто так сложились обстоятельства. Ведь и ты… Разве тебе не доводилось лишать жизни человека?
– Доводилось, – чело Маргариты омрачилось. – Я не хотела этого. У меня не было выбора.
– Так говорит каждый. Но что это меняет?
– Ты прав. И всё же…– Маргарита на мгновение запнулась. – Я не хочу идти этой тропой.
– Но ты идёшь ею.
Леон быстрым движением вынул из спрятанных под одеждой ножен кинжал, коленями и свободной рукой прижал Маргариту к креслу и поднёс лезвие к самому её горлу.
– Разве ты не убила бы меня сейчас, если б смогла?
– Нет. Я не хочу никого убивать. Я бы предпочла убедить тебя, что мы можем разойтись миром.
– И наверно поставишь свои условия? Я не думаю, что Орден, какой он есть, устраивает тебя своим существованием.
– Ты прав. Я хотела бы, чтобы его не существовало. Но убивать…Это не обязательно. Есть и другие способы.
– Нет. Боюсь, в нашем случае так не получится. Два испытания ты прошла. Осталось третье – последнее, помнишь? Испытание смертью. Кто-то из нас должен умереть. Сейчас ты в моих руках. И если этот шанс я упущу, другого может и не быть. Чем больше пройдёт времени, тем больше будет вероятность того, что
– Значит ты твёрдо намерен убить меня? А ты отказался бы, если бы я попросила тебя об одном одолжении?
– О каком?
– Ты мог бы меня поцеловать?
– Зачем это тебе?
– Это было бы моей маленькой местью. Убив меня после этого, ты, возможно, пожалел бы о том, что сделал.
– Думаешь, я такой сентиментальный? Я глава Ордена, не забыла? И всё-таки я поцелую тебя. Ты увидишь, что я не боюсь тебя. И твоей мести.
Он слегка отодвинул нож и придвинулся к ней ещё ближе.
– Вот я и убила тебя, Леон. На моих губах печать смерти. Этот поцелуй стал бы для тебя последним.
