Холм по-прежнему украшали лагерные виселицы, тюрьма была окружена несколькими деревянными постройками, в которых, по всей видимости, и томились нынешние обитатели "Ли".
Сержанты, развлекавшиеся бросанием подковы, подтвердили догадку Старбака - в хибарах размещался Второй специальный батальон. Нат направился вверх по холму, на котором проводились учения полудюжины рот.
Несколько унылых рабочих латали развалюги-хижины, среди которых, подобно дворцу в окружении лачуг, возвышался дом, являвшийся, по словам сержантов, штаб-квартирой Холборроу. Дом представлял собой прекрасное двухэтажное здание с широкой верандой, помещениями для рабов и кухней на заднем дворе. У входа торчали два флагштока, один - с "Южным Крестом", боевым знаменем Конфедерации, второй - с голубым флагом, несшим герб Виргинии.
Старбак остановился, чтобы посмотреть, как муштруют роты. Похоже, в этом было мало смысла, потому что солдаты и без того были достаточно умелы, но даже малейшая ошибка вызывала у сержанта шквал оскорблений. Он был высоким и долговязым, с неестественно длинной шеей и голосом, который можно было услышать и на противоположном берегу реки вплоть до Манчестера. Войска были не вооружены, просто маршировали, останавливались, поворачивали и снова шагали. Некоторые носили серые мундиры, но большинство - ставшие такими обыденными ореховые, которые проще было производить. По меньшей мере половина солдат, как с тревогой отметил Старбак, маршировала без ботинок, босиком.
Когда они подошли ближе к штабу, где четыре офицера развалились в походных креслах на веранде, Салли взяла Старбака под руку. Один из бездельничающих офицеров направил подзорную трубу в сторону Старбака и Салли.
- Тобой любуются, - сказал Старбак.
- Я ради этого и потеряла полдня, правда ведь?
- Да, - гордо подтвердил Старбак.
Салли снова остановилась, чтобы посмотреть на подразделения на плацу, которые вернули ей пристальный взгляд, насколько мог позволить сержант.
- Это твои солдаты? - спросила она.
- Мои.
- Да не так уж они плохи, а?
- Как по мне, выглядят нормально, - согласился Старбак. Он уже попытался проникнуться доверием к этим презираемым всеми войскам.
- Они ведь могут убивать янки, правда? - спросила Салли, почувствовав опасения Старбака. Она стряхнула заскорузлую грязь с рукава его мундира, не потому, что решила, что от этой грязи можно избавиться, а потому что знала - прикосновение его немного взбодрит. Потом ее рука замерла. - А это что?
Старбак повернулся и увидел, что Салли смотрит на деревянного коня для наказаний, воздвигнутого между двумя бараками. Конь представлял собой длинную доску, уложенную ребром на пару высоких козел, а наказание заключалось в том, что человека сажали на острый край доски, пока под весом собственного тела его пах не превращался в одну сплошную боль. На коне сидел заключенный со связанными руками и ногами, чтобы не смог слезть, а вооруженная охрана стояла рядом с лестницей, которую использовали, чтобы забраться на это устройство.
- Это наказание называется "конь", - пояснил Старбак. Дикая боль, как мне рассказывали.
- В этом ведь и состоит цель наказания? - сказала Салли. В детстве ей досталось немало колотушек, и от них она стала толстокожей.
Стоящий под конем человек, похоже, задал сидящему на нем вопрос. Заключенный покачал головой, и тот дернул его за связанные ноги, так что пленный издал вопль.
- Вот дерьмо, - выругался Старбак.
- Разве это не часть процесса? - спросила Салли.
- Нет.
Салли заметила на лице Старбака отвращение.
- Становишься мягкотелым, Нат?
- Я не возражаю против наказания солдат, но не пытками же. И я думаю о них, - он кивнул в сторону рот на плацу, молчаливо наблюдающих за конем. - Воинское подразделение - штука деликатная, - повторил он обращенные к Мейтленду слова Свинерда, - лучше всего с ним можно управиться, когда солдаты дерутся с врагом, а не друг с другом, - он зажмурился, когда охранник снова дернул заключенного за ноги. - Вот чёрт, - выругался он, не желая вмешиваться, но в той же степени не желая больше наблюдать за жестокостью. Он зашагал к коню.
Дергающий заключенного за ноги сержант повернулся и поглядел на приближающегося Старбака. Нат не носил знаков отличия, и на его левом плече висела винтовка, что намекало на то, что он рядовой, но вел он себя уверенно, а рядом с ним находились дама и слуга, так что он мог оказаться и офицером, и сержант обеспокоился.
- В чем он провинился? - спросил Старбак.
- Его наказали, - ответил коренастый и бородатый сержант. Он жевал табак и сделал паузу, чтобы сплюнуть струю желтоватой слюны на траву. - Приказ сержанта Кейза, - добавил он, словно этого объяснения было вполне достаточно.
- Я вижу, что его наказали, - сказал Старбак, - но спросил, в чем он провинился.
- Его наказали, - упрямо твердил сержант.
Старбак встал так, чтобы видеть вытянутое лицо заключенного.
- Что ты сделал? - спросил он его.
До того, как тот смог ответить, занимающийся муштрой сержант покинул роты на плацу и направился в сторону коня.
