– Думаю, что ничего, – ответил Эммануил. – Когда мы с ней встретились в первый раз, она сомневалась можно ли дать воду мне, из-за того что на мне одежда народа, иного чем тот, из которого происходит она сама. Не так-то просто было ей объяснить, что нет такого народа, которому не стоило бы давать чистой воды. Все равны перед Создателем, потому что все являются его детьми. Да, какие-то дети старше, а какие-то младше. Да, одни умнее, а другие глупее или может быть неопытнее. Но разве в семье дадут напиться умному ребёнку, а несмышлёному не дадут? Или может быть справедливо, что вся вода достанется старшим, а младшие пусть умирают от жажды? А может, мы будем одаривать красивых за счёт тех, кто прост лицом и телом? Или выделим сильных, обделив слабых? Нет, в семье так не делается. Отец одинаково любит всех своих детей, и заповедал им издревле любить друг друга, как это подобает братьям и сёстрам. Да, люди не равны, потому что они созданы неравными, но это не повод кого-то обделять. Наоборот, слабейший достоин того, чтобы получить помощь первым, младший заслуживает участия и поддержки старших, а тот, кому недостаёт ума, должен быть под опекой умных, ведь они могут сами о себе позаботиться, а он, нет.
– А некрасивый? – спросила Они, скосив глаза на собеседника.
– Некрасивый? – переспросил Эммануил. – Ну, во-первых, в глазах любящего Отца нет некрасивых детей. Во-вторых, понятия о красоте придумываются людьми, и постоянно меняются. Проходит всего лишь век, и смотришь – загар, который почти что вчера считался едва ли не уродством, признаётся красивым, а бледная кожа, когда-то превозносимая поэтами, воспринимается как недостаток. Та же участь постигает пропорции тела. Только что красавицами считались пышки, а теперь все любуются худенькими и тоненькими. То же самое касается многих и многих деталей, определяющих понятия красоты. Но самое главное здесь не это. Если кто-то из детей всё же признан некрасивым, то это не значит, что у него должна быть тяжёлая жизнь и несчастная судьба. Ведь красота души гораздо важнее красоты тела. Некрасивое дитя может быть добрейшим и умнейшим в семье, но если оно будет подвергаться обидам, издёвкам и холодному равнодушию со стороны братьев и сестёр, то сокровища его души пропадут без пользы, а сама душа ожесточится и очерствеет. Такое недопустимо! Отец учит своих детей любить друг друга, любить ничтожнейших также, как и одарённых всеми достоинствами. И тогда, во всеобщей любви раскроются дары, которыми наделены те, кто кажется обделёнными, и через их сокровища сказочно обогатятся все остальные! Так, как ты думаешь, стоит дать воды тем, кто некрасив?
– Я думаю, что люди никогда не поймут, как это прекрасно любить тех, кто в чём-то уступает тебе, будь это ум, красота, сила или что-то другое, – вздохнула Они.
– А вот здесь ты ошибаешься, дитя! – ответил Эммануил с ноткой сожаления в голосе. – Да, людям очень сложно это понять, а принять всем вместе любовь друг к другу ещё труднее. Люди привыкли бороться за жизнь, используя при этом все средства, включая ум, силу и красоту, а также многие другие свойства, которые могут обернуться инструментом, оружием, товаром для продажи, либо средством платежа. Привыкли они также отвоёвывать друг у друга жизненное пространство, ценности и то, что питает тело. Таким людям очень трудно объяснить, как можно любить тех, кого они стараются обойти в борьбе за существование, а часто и вовсе убрать с дороги, уничтожить. И всё же я не теряю надежды! Там, где из тысячи сотня услышали, десять поняли и хотя бы один попробовал жить в любви к своим близким, там рано или поздно появится второй и третий, до которого дойдёт, что эта любовь дороже тех сокровищ и даже хлеба насущного, ради которых человек трудится, воюет, а порой и разбойничает.
– Я, кажется, поняла, – ответила Они. – Но это всё сказано о людях, а я не совсем человек. Например, сейчас я в большей степени коза…
– Всяко дыхание славит Бога! – перебил её Эммануил. – Отец не создавал тех, кто недостоин жизни, и для каждого существа определил своё место. Такое место есть у каждого человека и у каждой твари бессловесной, даже если она невидима глазу. Есть оно и у тебя, хоть ты создание настолько удивительное, что даже меня приводишь в недоумение.
– Я… плохая? – спросила Они с трудно скрываемой грустью в голосе.
– Ты? – искренне удивился Эммануил. – Ты чудесная и удивительная, но необычная, однако это ни в коем случае не недостаток. Я знаю, у людей есть свойство опасаться всего необычного, не доверять ему. Но у них же есть тяга ко всему необычному. Правда, таким любопытством наделено меньшинство людей, а большая их часть сторонится всего что непонятно, но что за беда? Если ты интересна лучшим из лучших, тем, кто может по-достоинству оценить то, что есть хорошего в тебе, так этому можно только радоваться. Быть необыкновенным существом интересно, хотя и небезопасно.
