В другой раз некий Виктор Колобков, шаловливый мальчик с квадратной головой, затолкал Костю Ерёмина в каморку под одним из лестничных пролётов на первом этаже, где находился люк, ведущий в подвал, и попытался его в этот самый подвал скинуть. Если бы ему это удалось, то участь Константина была бы, пожалуй, предрешена – вряд ли этот хрупкий большеглазый парнишка смог бы выжить. Даже если бы Костя, упав вниз примерно с трёхметровой высоты (дело в том, что в подвал вели не ступеньки, а вертикальная металлическая лестница), не сломал бы себе шею, то его наверняка сожрали бы огромные крысы, в изобилии водившиеся в мрачных школьных подземельях. Но моему приятелю крупно повезло: в тот момент, когда Колобков уже готовился сбросить его вниз, в каморку за какой-то надобностью протиснулся сантехник и спас беднягу.
Был и такой случай (трагикомический по своему характеру): Александр Лыков, тщедушный, болезненный, но вместе с тем чрезвычайно гадкий субъект, смастерил дома взрывчатку и принёс её в школу с целью подложить мне в портфель. Уж не знаю, что он там понамешал, но сделал всё довольно искусно: заряд вместе с мелкими болтиками, гаечками и шляпками от гвоздей поместил в стеклянную баночку, вывел наружу шнур и подсоединил зажигалку. По его замыслу данную конструкцию предполагалось поместить в мой красивый портфель с изображённым на нём корабликом таким образом, чтобы при открытии шнур привёл в действие зажигалку, а она воспламенила взрывчатое вещество.
Лыков всё сделал в соответствии с коварным планом, но волею случая я остался цел и невредим. Когда на одной из перемен после прогулки по коридору я хотел войти в класс (тем более что до конца перемены оставалось совсем немного), на моём пути встал хулиган Андрей Поляков и заявил, что не пустит меня внутрь. Пока я слёзно и униженно молил его разрешить мне пройти на своё место, Виктор Колобков, о котором уже шла речь выше, взял мой портфель и поставил к парте Романа Дубова (его в этот момент тоже не было в классе), а дубовский портфель, точно такой же, как у меня, переместил ко мне.
Когда прозвенел звонок, Поляков, боясь гнева нашей учительницы Натальи Михайловны, которая уже показалась в коридоре, всё же освободил для меня путь. Вслед за мной в класс вошли Дубов и Лыков (они были неразлучными друзьями); Лыков, заняв своё место, так и вперился в меня взглядом. Я же, судорожно схватив портфель, раскрыл его и стал доставать учебные принадлежности: Наталья Михайловна сильно ругала учеников, вовремя не подготовившихся к уроку, и даже могла оттрепать за уши, а мне, и без того оскорблённому Поляковым, не хотелось выдержать ещё и такую экзекуцию.
Видя, что ничего не произошло, Лыков изменился в лице; от злости он изо всей силы ударил кулаком по парте. В этот самый момент грянул взрыв: это несчастный Дубов хотел достать книжицу, тетрадь и ручку…
Результат взрыва был ужасен: Дубову напрочь оторвало кисть правой руки, причём конечность отлетела в сторону с такой силой, что, попав в нижнюю челюсть сидевшей неподалёку Оле Ворониной, вышибла ей большую часть зубов. Кроме того, металлическая начинка взрывчатки, разлетевшись по классу, расколотила стеклянные дверцы в двух шкафах, разбила одно окно и посекла, к счастью, только слегка, ещё троих учеников – Владимира Скачкова, Марину Абрамову и Надежду Анохину.
Разбирательство в связи с этим вопиющим случаем было скорым. Вину Лыкова установили сразу, хотя он и пытался уйти от ответственности; в частности, маленький подонок заявил, что это я смастерил взрывчатку и подсунул свой портфель Дубову в целях мести – якобы тот накануне поставил мне подножку, вследствие чего я упал и расшиб коленку (хотя на самом деле ничего такого не было). Но вывернуться из сложной ситуации Лыкову не удалось: сам Дубов, корчащийся на больничной койке от жуткой боли в кровоточащей культе, сообщил инспектору детской комнаты милиции о том, что всё это – результат пакостей Лыкова, ведь тот сам рассказал ему о планах относительно моего подрыва. В итоге Лыкова отправили в колонию для малолетних преступников, где, как нам впоследствии стало известно, он через два месяца погиб из-за голода, болезней и бесчеловечного обращения.
После этого случая одноклассники стали считать меня везучим человеком и в целом перестали третировать и доводить до слёз. Я же, понимая, что мне, хотя и случайным образом, помог избежать тяжёлых ранений Виктор Колобков, принёс ему из дома кусок заплесневелого сыра и твёрдый, как гранит, мятный пряник.
