Самым главным в классе считался председатель совета отряда октябрят. Кстати, в нашем 1 «б» отряд носил имя секретаря Центрального комитета Монгольской народно-революционной партии в 1928-1932 годах Улзийтийна Бадраха; в 1 «а» он был назван в честь руководителя Коммунистической партии Гондураса в 1954-1978 годах Дионисио Рамоса Бехарано, а в 1 «в» – в честь первого генерального секретаря Коммунистической партии Лесото Джона Мотлохелоа.
Почётные должности председателя совета отряда и руководителя первого звена занимала у нас племянница Натальи Михайловны Маша Королёва. Она не обладала ни административными, ни организаторскими способностями, и все понимали, что столь высоким постом она обязана лишь близкому родству с классным руководителем. Но поделать мы ничего не могли: если бы кто-то осмелился выступить против Маши, тот был бы нещадно бит её тётей.
Как минимум дважды в неделю у нас в классе после уроков проходили заседания совета отряда. Наталья Михайловна покидала помещение, и Королёва с важным видом занимала её место за учительским столом. От осознания собственной значимости она, сидя на высоком стуле, непрестанно сучила ногами, значительно не достающими до пола, и поминутно выпускала из левой ноздри своего картофелеобразного носа тягучую зелёную соплю. Члены совета занимали ряд напротив неё, рассаживаясь согласно утверждённой иерархии: за первой партой – староста и звеньевая Жданова и старший дружинник, а по совместительству инструктор по технике безопасности Костров, за второй – старший писарь и культорганизатор, а вдобавок секретарь совета Семёнов (то есть я) и физорг (он же курьер) Жуков, за третьей – звеньевые третьего и четвёртого звеньев Мишина и Поляков, за четвёртой – звеньевые пятого и шестого звеньев Нилов и Таранова.
Расскажу о том, как проходили эти собрания.
Королёва (постукивает ручкой по листу бумаги, усиленно болтает ногами, надувает левой ноздрёй зелёный пузырь): Так, у нас сегодня на повестке дня стоит один вопрос…
Поляков (заинтересованно): А какой?
Королёва: Это вопрос…
Нилов (встревает): А почему только один? Лично у меня, например, целых пять наберётся!
Жданова (Нилову, неприязненно): Помолчал бы ты лучше! Лезешь вечно со своими вопросами… Из-за тебя каждое собрание растягивается на два часа!
Нилов (возмущённо): И что же, я теперь не имею права поинтересоваться, – я, должностное лицо? Тогда зачем весь этот цирк с демократией?! Ага, знаете, что я сейчас какую-нибудь острую проблему поставлю, и рот мне заранее затыкаете…
Костров (поворачивается к Нилову): Не гони волну, ладно?
Поляков (взвившись с места, Кострову): Слышь, ты!.. Ты ему тут не указывай! Он всегда дело говорит! Давай, Лёха, выкладывай, что у тебя там!
Все начинают галдеть, никто никого не слушает.
Таранова (пронзительным голосом): Замолчали все! Хватит!!!
От неожиданности все разом замолкают. Встаёт Семёнов.
Семёнов: Друзья, давайте в плановом порядке рассмотрим вопрос, который озвучит председатель совета отряда, а потом предоставим возможность высказаться всем желающим. Главное – не бузите, потому что в случае срыва заседания нам всем головы отвинтят.
Жуков: Это точно. Всё, успокаиваемся. (Королёвой). Маш, давай, выкладывай, что там у тебя.
Королёва (шумно втягивает в себя сопли): В понедельник, первого декабря, состоится ярмарка солидарности, и мы должны принять в ней участие.
Поляков: А что это такое – ярмарка солидарности?
Королёва (пожимает плечами, надувает очередной пузырь из соплей): Ну, это… Это… такое дело, нужное и важное…
Нилов: Конкретнее, пожалуйста.
Королёва: Ну, я же говорю – дело нужное, без него никак…
Семёнов: Разрешите, я объясню. Ярмарка солидарности – это когда каждый из нас принесёт из дома в школу какие-нибудь вещи, продаст их, а деньги сдаст в фонд помощи голодающим детям Никарагуа.
Костров: Никарагуа… Во какие дела! Это где же такое?
Семёнов: Далеко. В Центральной Америке. Там у них ситуация совсем хреновая, есть нечего, дети мрут, как мухи, поэтому наш долг – помочь несчастным.
Нилов: А у нас что, не мрут? Вон, Серёгу Трескова из 3 «в» два дня назад на скудельницу отволокли – от голода парень загнулся. Значит, мы каких-то дикарей будем кормить, а сами ходить не жрамши? Знаете, как это называется? Форменное вредительство – вот как!
Костров: Не разбрасывался бы ты такими словами…
Поляков (угрожающе): Ты опять на него наезжаешь?
Костров: Ничего я не наезжаю. Я ему, дураку, добра желаю: он же против власти высказывается, и если кто из посторонних услышит, то его в карцер отправят.
Нилов: Да не боюсь я вашего карцера. Я, может, даже горю желанием за правду пострадать.
Жданова (рассудительно): Ладно, хватит ерунду пороть. Все мы знаем, что если ярмарка объявлена, она состоится. Сообщим об этом в звеньях и составим общий список – кто и что принесёт.
Семёнов (с тяжёлым вздохом): Опять мне калякать придётся… Надоело уже!
Поляков: А ты что хотел? Ты ж у нас интеллигент, грамотный, умный; поди, очки скоро напялишь… Давай, служи народу и не зазнавайся!
