Что до меня, то я с разрешения родителей принёс на ярмарку давным-давно валявшийся у нас в одном из ящиков комода сувенир – пластмассовую фигню с изображением Спасской башни Московского кремля и кусочка кремлёвской стены с растущими под ней ёлочками. Эту штуковину можно было поставить на стол, на телевизор или в сервант и любоваться ею, хотя любоваться особо было нечем, потому что она была серой и мрачной.
Утром 1 декабря вся школа гудела, как потревоженный рой. Родители, бабушки и дедушки приводили ребят, совали им в карманы мелочь, а кто побогаче – и бумажные купюры, и наказывали с умом распорядиться этими богатствами, хотя знали, что все их наставления вылетят из детских голов в течение десяти-пятнадцати минут. Даже ко многим из тех детей, которые на выходных по ряду причин оставались в школе, пришли с деньгами и продуктовыми передачами папы и мамы.
Все думали, что ярмарка начнётся ровно в девять часов, но сначала нам велели идти по классам и выслушать инструктаж классного руководителя. Наша учительница Наталья Михайловна сказала, что мероприятие будет продолжаться с половины десятого до двенадцати часов, после чего всем необходимо собраться в кабинете и сдать полученные в ходе торговых операций денежные средства. «Все эти деньги будут направлены в фонд помощи голодающим детям Никарагуа, – подчеркнула она. – То есть вы, бестолочи, получаете отличную возможность хоть раз в своей никчемной жизни сделать что-то хорошее и полезное для общества».
Также Наталья Михайловна напомнила нам о правилах поведения на ярмарке и порядке заключения сделок, но мы, даром что участвовали в таком мероприятии впервые, отлично понимали: все эти установления наподобие «не обманывать, не воровать, не клянчить, не отбирать» – всего лишь благоглупости, они вряд ли будут соблюдаться, так что надо постоянно быть начеку.
И вот нам наконец-то разрешили выйти в коридор. Те из нас, кто ничего не продавал или доверил это кому-либо из одноклассников, разошлись по всему первому этажу, продавцы же заняли свои места в торговых рядах. Три предназначенных нам стола и одна банкетка располагались точно напротив нашего кабинета, так что идти далеко не пришлось.
Для нашего 1 «б» ярмарка началась со скандала: на одном из наших столов уже разложили своё барахлишко учащиеся 1 «а», которые на предложение собрать манатки и подвинуться стали хамить и дерзить. Особенно усердствовал в оскорблениях мальчик по фамилии Лунин. Он был крупнее своих сверстников, каждый день ходил домой, хорошо кушал и обладал отменным здоровьем, а потому вёл себя нагло и заносчиво. Лунин, видимо, надеялся на то, что его крепкая конституция позволит ему одержать верх в случае драки, но крупно просчитался: закалённый в бесчисленных жестоких схватках Андрей Поляков, которому не терпелось разложить свои товары (разноцветный пластмассовый паровозик, пищавший при нажатии на трубу, и книгу «Медвежонок в гостях у Ёжика»), яростно прянул на него, схватил за грудки, повалил на пол и принялся колотить головой об экран из ДСП, которым в коридоре были закрыты отопительные батареи.
После четвёртого или пятого удара Лунин потерял сознание, а озверевший Поляков схватил его за ноги и потащил по коридору, громогласно заявляя, что выбросит негодяя на растерзание диким псам; голова Лунина бессильно моталась из стороны в сторону, оставляя за собой густой кровавый след. Отчаянную попытку отбить Лунина предприняли его друзья Самсонов и Дугин, но с нашей стороны не дремали Жуков, Колобков и Бородин: они бросились наперерез спешащим на помощь мальчикам, сбили их с ног и стали злобно пинать.
Схватка (а если быть точнее, то жестокое избиение) прекратилась только после вмешательства классного руководителя 1 «а» Татьяны Евгеньевны Торбиной и нашей Натальи Михайловны: Лунина отобрали у Полякова и отнесли в лазарет, Полякову надавали подзатыльников, но он снёс эту экзекуцию стоически. Позже выяснилось, что он успел вытащить из кармана своей жертвы новенькую хрустящую трёшку, а по сравнению с таким богатством несколько затрещин ничего не значили.
Но вот порядок был восстановлен, и мы заняли свои места. Как только я достал пейзаж с кремлёвской стеной, ко мне сразу же подскочил, округлив глаза, Руслан Куликов из 2 «б». Тыча в сувенир пальцем и заикаясь от волнения, он затараторил: «Ай-яй-яй, красота-то какая! Диво-то какое! Мне нужно… Мне нужно! Сколько просишь?» Признаться, я немного струхнул, потому что назвать это унылое изображение «красотой» и «дивом» мог только человек с серьёзными отклонениями в психике. Но, вспомнив, как Поляков только что лихо расправился с Луниным, и решив, что если безумный Куликов набросится на меня, кто-нибудь из наших обязательно вступится, брякнул: «Рубль!»
