Когда порядок был восстановлен, завуч сообщила нам, что, став октябрятами, мы получаем право посещать школьную библиотеку и читать там журналы «Мурзилка» и «Весёлые картинки». На эти слова не последовало никакой реакции, поскольку примерно сто из ста десяти новоиспечённых октябрят не умели читать и даже не знали, что это такое – журнал, ещё девять человек, которые относились к категории полуграмотных, подобными периодическими изданиями не интересовались, а единственному грамотному, то есть мне, это было безразлично, поскольку родители выписывали их мне уже на протяжении двух или трёх лет.
А вот второе известие все восприняли на «ура». Оно касалось участия в демонстрации 7 ноября. Богачёва сказала: «Ребята, скоро мы будем отмечать 69-ю годовщину Великой Октябрьской Социалистической революции – события, благодаря которому все вы, поганцы и поганки, имеете возможность учиться, весело отдыхать, играть в красивые игрушки и есть вкусную еду. Всё это вам, паршивцы, дали славный октябрь 1917 года и наш великий вождь Владимир Ильич Ленин. В память о тех судьбоносных временах мы должны пройти под красными знамёнами по улицам посёлка и отдать дань памяти тем, кто указал нам путь в светлое будущее. Короче, гадёныши, седьмого числа в десять часов тридцать минут всем собраться у школьного крыльца, а если кто не придёт, с тем после каникул разговор будет короткий: сгноим подонка в карцере!»
Ребята в предвкушении интересного мероприятия весело загалдели. Марина Дмитриева опять принялась скакать на одной ножке, но взвизгивать поостереглась: от оплеухи Царёва у неё в глазах до сих пор роились тёмные мушки. Даже я, сначала приунывший из-за того, что на каникулах придётся тащиться в школу, после недолгого раздумья пришёл к выводу: сходить на демонстрацию, о которой мне много раз рассказывали дома, нужно обязательно.
Седьмого ноября, в половине одиннадцатого, у школы было необыкновенно людно и шумно. Здесь собрались учащиеся всех классов, с первого по десятый. Самыми жиденькими были делегации старшеклассников, для которых демонстрация уже давно не являлась чем-то интересным и которые знали, что угрозы расправы за отсутствие на мероприятии носят скорее декларативный характер; их собралось максимум по семь человек от класса, да и то в основном девчонки. Среднее звено было представлено лучше, хотя и здесь рядом со своими классными руководителями кучковались от силы человек по пятнадцать. Зато начальная школа могла похвастаться почти стопроцентной явкой.
Одни ребята сидели, нахохлившись, на перилах школьного крыльца, другие толпились перед ступенями. Многих привели родители, которые, прежде чем уйти, давали своим чадам ценные указания о том, как себя надо вести на демонстрации и, что особенно важно, – потом, по дороге домой. Некоторые школьники пришли группами по десять-двенадцать человек без сопровождения взрослых.
Меня и Романа Лапшина, учащегося 2 «б», с которым мы жили в одном доме и были закадычными приятелями, доставили на место сбора вооружённые отцы (мой – с тесаком, Ромкин – с туристическим топориком). Сдав нас на руки учителям, они сразу же ушли, поскольку должны были вовремя занять свои места в колонне РК КПСС. Мне путь до школы, всегда такой страшный, в этот раз показался лёгким и простым: снег на тропинках был утоптан множеством ног, впереди и сзади виднелись фигуры других детей и взрослых, идущих к школе, волки не мелькали, как обычно, за деревьями и не оглашали лес душераздирающим воем.
Правда, не всем удалось так же спокойно добраться до родного образовательного учреждения. Когда я подошёл к своему классу и поздоровался с Натальей Михайловной и ребятами, взъерошенный и потный Алёша Нилов сообщил, что он и ещё несколько пацанов с Почтовой и Железнодорожной улиц подверглись нападению громадного медведя. Произошло это в тот момент, когда ученики свернули с улицы Ленина на Большую Луговую.
«Там кругом заросли, дорога вся в снегу – не дорога, а тропинка, – рассказывал Алексей. – А тут навстречу мчатся четверо мужиков на лошадях, в руках нагайки, за поясом у каждого – топор. Ну, мы, чтобы под копыта не попасть, сошли с тропинки вправо, присели на поваленное дерево, а сзади из бурелома вдруг как кто-то рявкнет! Обернулись мы, а оттуда медведь лезет – большущий, как гора; лапой когтистой махнул – у Серёги Ермолаева из 2 «в» сразу кишки наружу повыпнулись, зубами щёлкнул – у Тольки Мишукова из 2 «б» кровавый фонтан из перегрызенного горла хлестанул. Как мы кинулись бежать!.. Несёмся вперёд, оглянуться боимся – а ну как медведушка уже рядом и сейчас нас сцапает? Но ничего, обошлось, живыми добрались…»
