— Ясное дело. Гоша всем нужен: Гоша туда, Гоша сюда. Ну ладно, пойдём, коли нашёл меня.
Папа с мамой после Гошиного побега долго старались не задевать его: не делали ему замечаний и даже давали поменьше работы. А Гоша важно расхаживал по квартире, вовсю скрипел и недовольно ворчал:
— Нет чтобы новые шарниры мне поставить. Ещё ругаются: скрипит, мол. Да, скрипит. А нечего на мне экономить, поскольку я член семьи. Это вам ещё повезло, другой бы робот давно сам себя в металлолом сдал, а я терплю.
Мама иногда начинала оправдываться:
— Гошенька, мы же только в прошлом году поменяли тебе шарниры. Ты же не домкратом работаешь. Возьми смажь.
— «Смажь, смажь»… — бормотал Гоша. — Неделю назад смазывал.
А потом как-то все позабыли о Гошином побеге, и снова папа с мамой начали делать Гоше замечания.
Папа опять начал называть Гошу всякими обидными словами, и в один совсем не прекрасный момент робот исчез, и на этот раз надолго. Сколько мы его ни искали по чердакам и подвалам, по свалкам и ме-таллоприёмникам, его нигде не было. Думали уже, что металлоломщики давно переплавили Гошу да понаделали из него ложек или проволоки.
Я опросил всех роботов в нашем микрорайоне, дал объявление в газете, но о Гоше не было никаких вестей. Правда, нам несколько раз звонили, предлагали других роботов. Один раз даже советовали взять универсального игроробота с атомными батарейками, но мне было не до него. Я страшно тосковал по Гоше, и, что самое интересное, по нему скучали и папа, и мама. Один раз папа даже признался в этом. Он сказал:
— Возьмёшь нового робота, а он окажется дубиной бессловесной. Всё-таки хорошим мужиком был Гоша.
— Да, — охотно поддержала его мама. — Ну скрипел иногда. Так это же мелочь. Ты вон, — сказала она папе, — как начнёшь петь, так у меня после этого целый день ноют зубы. Лучше уж пусть Гоша скрипит. У него это музыкальнее получается.
Прошёл месяц. Мы уже совсем потеряли надежду когда-нибудь отыскать нашего Гошу. Папа заказал нового робота — самую последнюю модель, и мы даже ездили на него посмотреть. Но как-то в воскресенье, когда мы все сидели за столом и завтракали, в квартиру вошёл тот самый папин знакомый — Михаил Иванович, а вслед за ним наш Гоша.
Михаил Иванович поздоровался, пожелал нам приятного аппетита и спросил:
— Ваш товарищ?
— Наш, наш! — радостно закричал я и бросился к Гоше.
— Конечно, наш, — встав из-за стола, сказала мама. И только папа нахмурился и ответил:
— Ну а чей же ещё?
А Гоша в это время стоял и крутил у себя на груди кнопку. Мне показалось, что он волнуется и не меньше нашего рад возвращению в родной дом.
— Что же вы его одного отпускаете? — спросил Михаил Иванович.
Когда же мы, налюбовавшись на Гошу, снова сели за стол, папин знакомый поведал нам Гошину историю:
— Ну как он на космический корабль пробрался, это он вам сам расскажет. Где он прятался, я тоже не знаю. А вот дальше ваш Гоша вёл себя совсем безобразно. Есть в созвездии Девы маленькая планета — Каплун. Не планета, а рай, цветущий сад. Так вот, поручили нам договориться с правительством этой планеты о поставках на Землю семян овощей и фруктов. Этот ваш Гоша, видимо, слышал наши разговоры во время полёта, ну и решил помочь родной державе. Сидим мы во дворце, беседуем. Уже обо всём договорились, осталось подписать бумаги, как вдруг врывается этот бессовестный тип, размахивает над головой бластером и истошно орёт: «Кто здесь царь-король-падишах?! Семена на бочку!» Хорошо, что у него переговорного устройства не было. Аборигены ничего не поняли. А так бы не избежать нам межпланетного скандала. Я тут же подбежал к нему и выключил. Так этот разбойник и лежал в корабле до самой Земли.
После своего возвращения Гоша совсем возгордился. Теперь у нас в квартире, в моей комнате, собираются иногда до десяти роботов, и Гоша рассказывает им, как он заставил инопланетного падишаха подписать договор о поставке семян экзотического фрукта — тубуса.
— Тубус, — говорит Гоша, — это нечто такое, что даже у меня при виде его текли слюнки. Кожица титановая, а внутри — чистейшее машинное масло марки ММТ-01215. Манипуляторы оближешь.
Роботы обожают слушать нашего Гошу, только вот папа опять начинает привыкать к тому, что Гоша дома. Что-то будет, когда он совсем привыкнет?
Однажды я зашёл в ванную комнату и застал там Гошу. Он внимательно рассматривал своё отражение в зеркале, а потом вдруг печально так спросил у меня:
— Может, мне зубы вставить?
— Зачем? — удивился я. — Ты же не ешь.
— Просто так, — ответил Гоша. — Для красоты.
После этого он тщательно умылся с мылом и даже поскрёб свою металлическую голову папиной расчёской.
— Что ты делаешь?! — ужаснулся я. — Ты же заржавеешь от воды.
— Вы же не ржавеете, — ответил Гоша. — А чем я хуже?
Три дня после этого Гоша ходил как в воду опущенный. А на четвёртый день, вечером, он подошёл к маме и попросил:
— Татьяна Ивановна, дайте мне, пожалуйста, какую-нибудь одежду. А то хожу как дикарь — раз детый и разутый. Даже перед людьми неудобно.
Мама очень удивилась и спросила:
— Что же я тебе дам, Гоша?
