И как естественно для нас, его слушателей, представить себе, что все эти годы нам поет один и тот же соловей! Даже если вы древний дед, вся жизнь которого прошла в деревне неподалеку, чья шустрая детская ручонка когда-то весна за весной таскала из гнезда по пятку оливковых яиц, чтобы сделать «бусы», то есть красиво разложить их в комнате вместе с другими цветными яйцами; если этим же и с той же целью занималась шустрая ручонка вашего сына, а сегодня, с высокой долей вероятности, занимается шустрая ручонка вашего внука,– даже вы наверняка думаете, что все эти годы слушаете одного и того же соловья. И, несомненно, это ощущение тем сильнее, чем реже в данной местности встречается соловей. Здесь, на границе Суррея и Гемпшира, в самом сердце соловьиной страны, где есть урочища, служащие настоящими соловьиными ристалищами (причем как в песенном, так иногда и в буквальном смысле), как-то проще представить, что после смерти соловья освободившуюся рощицу или небольшую чащобу быстро занимает другой соловей. Суррей, Гемпшир и Кент – три наших графства с крупнейшим соловьиным населением, за ними с небольшим отрывом следуют Сассекс и Беркшир. К сожалению, в названной пятерке графств (шестерке, если добавить Бэкингемшир), концентрируется бóльшая половина английских соловьев. Возвращаясь к нам со стороны Франции курсом юг-север, соловьи оседают преимущественно в «отчих домах» на юге и юго-востоке; желающих продолжить путь гораздо меньше, и, стало быть, север и запад заселены гораздо реже. На моей карте, где расселение соловья показано красным, наиболее густо окрашены упомянутые пять-шесть графств, тогда как на север и на запад от них красный цвет теряет насыщенность, переходя в розовый для юго-западных графств, домашних графств[40] левобережья Темзы, Мидленда, Восточной Англии, обрываясь на Шропшире и Южном Йоркшире. На западе граница расселения соловья проходит по границе Англии и Уэлса, южнее отсекая Восточный Девон от Западного. Во всём Девоншире западнее долины Экса и далее в Корнуолле, а также практически во всём Уэлсе, Шотландии и Ирландии соловьев нет.
Необычное расселение соловья интригует, ведь и серые, и садовые славки, и серогрудые крапивники, как и многие другие весьма требовательные перелетные птицы, распространены гораздо дальше как на север, так и на запад. Мы можем только констатировать, что ареал соловья более ограничен, но точно не в силу климатических причин, что соловей чуть ли не эндемичен, – иначе говоря, дело темное. Одни навоображали себе, что соловей разборчив в пище и селится только в местах с подходящей кормовой базой; другие определяют соловью жить там, где изволит расти первоцвет весенний; третьи уверены, что ему нужны места с хорошим эхом. И это только лишь часть выдумок и басен на соловьиную тему.
Такая география не только специфическая, но и в каком-то смысле неудачная: ведь все и повсюду хотят слушать соловья, этого глашатая лета, чей голос для нас значит больше чем пение всех ласточек, кукушек и горлиц, я молчу о многократном превосходстве оного в качестве. А выходит так, что бóльшая часть населения нашего архипелага никогда-то соловья и не слышала. В районах с пониженной «соловьиностью», таких как Сомерсет или Восточный Девон, на целый приход может приходиться всего один соловей: для жителей ближайшей деревни – повод для особой гордости и даже, вероятно, источник чувства превосходства перед всеми соседями.
В один из дней позднего апреля хозяин дома в деревне на берегу Северна, где я остановился, простой труженик, сообщил мне новость – он слышал, что прилетел их соловей (единственный), и мы вместе отправились на его поиски. Идти было около двух миль – пройдя через лес и спустившись с холма, мы оказались в небольших зарослях на берегу быстрого ручья. Вот здесь, сказал он, в этом самом месте он слушал его во все предыдущие годы. Не прошло и пяти минут с момента нашего обращения в слух, как мы были вознаграждены: вожделенное пение, словно из ниоткуда, ударило по нам с тернового переплета не более чем в двенадцати ярдах от нас – ударило до остолбенения внезапно и наповал, словно кто-то огромный энергично и мощно перебирал золотую струну.
Аналогичная ситуация характерна для всех районов с пониженной «соловьиностью». По всей стране есть сотни приходов, где каждый житель легко отыщет дорогу к «своему соловью», как, если бы жаждая, нашел ее к роднику с чистой водой, спрятавшемуся где-то в расселине или между корней, но ведь и сама соловьиная песня – фонтан прекрасных звуков: искрящихся, кристально чистых, бьющих из таинственного неиссякаемого источника, освежающих душу и обновляющих радость навеки.