«Труп на дому замечен один. На чуб нанесен бриолин. В постели — с неделю. Не вечен. По всему видно, гражданин без панталон. Не обеспечен. Обидно, что лица у мертвеца нет, а скелет от зоба до утробы обнажен. Но должно быть, он.
Документов и позументов полковника у покойника не обнаружено. Где они утеряны, нам невдомек. Одни уверены, что в заслуженном труде. Но дам осторожный и простой намек: возможно, рядовой. Или в суете подлог.
У ног, на плите — яснее. Тлеет огонек. Жалобно и с угаром. Стало быть, для ужина. Недаром сорочка с оторочкой отутюжена.
Какого дня и съеден ли, для меня непонятно. Судя по людям, обстановке и подготовке, нет сведений, клиент ограблен, ослаблен или был беден. Чертил на плече — смесь чернил. Занятно! А вообще здесь — отвратно.
Под потолком — корзины, но не с молоком. Не для нянек. Тянет коньяком. Не яд. Нужно, говорят, отпить, но я — на службе. Струя — не моя.
В углу, на полу, спе´реду — упаковка из дерева. Стало быть, гроб. Из осины. Без шпица. А в упор к стене — топор. Ловко! Провалиться мне чтоб, если сам не стесал на месте, стерва!
Извините, дурак, что так написал. Гам, накал событий. Нервы — нити.
Посреди комнаты — памятник надмогильный. Вона ты, срамотник, да двужильный — поди, один приволок!
Здесь и венок. Цветок — не обильный. Определяю: по краю весь поутёк.
Постановляю итог: картина ясная, гладь, эпилог, никакого чуда, не вру, ужасная скотина и неряха, убрать отсюда подобру-поздорову махом!»
Однако уносить вояку было некому.
Ни друзьям, ни лекарю. Ни целиком, ни крохами.
Соседи прыть сдержали. Стояли по углам и охали:
— Медали тайком украли.
— Рыло — медведи сожрали.
— Нищета!
— От винта!
— А борода — на зависть.
— Бедненький.
Но куда подевались наследники?
И не сказались!
Следствие копало не глубоко: искало мало и недалеко.
Силу применяло без огня — на происшествие хватило и дня: материал, указало, раздут, а криминал — крут.
Тут как тут и в других квартирах взяли останки Трупа.
И тоже — он, но — богаче: в банке, похоже, миллион, не иначе.
Глупо? Едва ли и в сатирах о таких читали?
Но не на тех напали!
Инспектор по этому делу сначала был изумлен: вектор тайных сил мотало к раздетому телу со всех сторон. Необычайно совпадало и имя, и остальное: не смех, а вредный уклон! Двое, трое — негоже, а кто же — неделимый он?
Но бедный чинодрал не ждал подсказки от министра и воспрял без натаски и быстро.
Сдержал страх, признал, что материал — швах (а может статься, множат провокации!) и в сердцах приказал:
— Ну и прах с ними! И кал!
И впопыхах написал:
«Обыск — утвердить, розыск — прекратить, происшествие — не плодить, нить следствия — не длить, полковника быть — не могло, а покойника схоронить — сейчас. Раз мурло нашли, не жалеть на него земли!»
И тут же снял накал: натружено встал, взял плеть и отхлестал полированную медь в кабинете.
Махал, как раздирал сети.
Поддавал наоттяжку, поднимал ляжку и разбивал разом чашку и фляжку.
А наливал вино в бокал — заодно порвал и подтяжку.
И за экстазом потерял и коварную пряжку, и бумажку с приказом.
И стал найденный мертвяк — как незаконный сорняк: из опасных элементов, но — без ясных документов.
Биография Трупа известна с его слов, оттого и круто запутана при старте и на поворотах.
Так неуместна география островов, вычерченных с позолотой на карте вычерпанного болота.
