Бригада — рада за сосунка в прятках:
— И от него тут — части: из-под станка — пятка!
Мастер:
— Здрасьте! Вдвоём — под станком? Сладко!
Бригада:
— Разъём — крокодилий! Перенасадка — темняком, как в могиле!
Мастер сгрёб лоб в догадках:
— Чтоб без наряда до пятницы перенасадили! Пьяницы!
Бригада:
— Не мордасти с племянницей — оклемаются и управятся!
Потом с дохляком плутовал и стар, и мал.
Когда мастер растолковал навар и счастье труда и без заботы прошагал на оргвопрос за порог, с работы удрал на грог ловкий паренек — для страховки пацан перенес мертвеца под свой станок.
За ним уковылял от грядущих трудозатрат хромой старикан-грузчик — халат с вездесущим покойником ветеран привязал к своим поддонникам.
Затем устал до бесчувствия кладовщик, и в его отсутствие мертвый озорник поковырял отверткой, проник на склад и всем подряд выдавал за него дармовой спирт: нацарапали холодной рукой и каракули в накладной.
Следующим пропал библиотекарь: зачихал, стал ревнив и побежал на флирт с заведующей аптекой. Неживой терпелив к пыли: тихо, без чиха, вручал приятелям и детектив, и модный журнал с водевилем. Читатели свободно, как товар, перерыли развал книг и что получили с кондачка, то вмиг заносили в формуляр новичка.
Помогал смердящий товарищам подобающе: в работягах не скучал, в передрягах — не кричал.
Бывал иногда и стоящим, и лежащим, но всегда работящим и никогда неженкой — стоял и одёжной вешалкой, и надёжной сушилкой, и фигурой с ведром и склянкой у стремянки штукатура, и сигнальщиком с флажком при ящике на дороге, простирал ноги и заменял носилки, а потом принимал наклон и лбом, как пестом, растирал бетон.
— И у придир незаменим! — сказал бригадир остальным.
В разгар трудового позыва от шального разрыва проводки у угла солярия произошла авария.
Мощный пожар сожрал перегородки и под общий смех запылал весь цех.
И здесь молчальник выручал пролетария.
Но не кричал, гребя к окну, а взял на себя вину.
Начальник промычал из-за прорех, но увидал, что Труп — инертный, и признал: грех подлости — на совести жертвы:
— Несчастный — гад ползучий, глуп и не обучен, но виноват не аврал, а ужасный случай!
Не забыли и сноровку: в два момента потушили в мыле огонь, пригласили агента и предъявили права на страховку.
Получили согласие и под гармонь завершили катавасию.
Заглотнули пилюли, отдохнули и смекнули за пищей, что от добра добра не ищут, благодать — не от ликбеза и пора ковать железо.
Быстро раздули искру, перевернули канистру с бензином и разлили по настам миску с машинным маслом.
Опасный инцидент изобразили в прекрасном стиле: цех погасили без огрех, реагент охладили из ведра и из костра выходили здоровыми, не горя, но с новыми потерями старья и сырья.
Агент, когда проверили мертвеца и измерили убытки, не стал сгонять с лица горесть:
— Опять беда? Прыткие рыбки! Материал — на повесть!
Но полис подписал не на совесть, а на глаз.
Обещал для сведения, что — в последний раз.
Боролись в горниле, как на войне, но и получили — вдвойне!
Старания покойного при запале ждали достойного испытания.
Срочно собрали совещание толкового народа.
Обсуждали отладку сверхурочно нового мотора для вездехода.
Инженеры объясняли скорые меры свойствами тела:
— Горело и уцелело! Спокойствие — ах ты!
— Проверим не зверя, не собаку, а человека!
— Глаза не боятся ни мрака, ни иллюминаций! Эка!
— Его бы для пробы — в шахты!
— Движок уши не оглушит — у него тормоза на шок! Автомат — не продает и аптека!
— А пойдет дремучий аромат, нос проймет до кишок на износ, а у него — ничего, ни одышки.
— А в рот попадет порошок — не вспучит до отрыжки.
— А рванет — не стреканет, не заорет, что калека.
И хором повторили в стиле мотора:
— Эка!
Главный спешил на посыл и был скуп на слова:
— Славный труп. И при месте. Но если иначе — никак, на дрова так на дрова!
Подтвердили задачу звонко, как прокатили на веломобиле девчонку:
— Такому и ускорители по фигу!
И приговорили спасителя к трудовому подвигу.
Мотор рванул сразу. То ли не дотянул фазу, то ли — перебор по газу.
Главный от смеха и боли икнул и прилег на стол:
— Забавный прокол! И в срок!
А начальник цеха печально сиганул под стул.
И не обманул, а предрек!
Пожар побежал по крыше — не чета бывшим.
Суета разлилась всласть, и не показушная, а тщедушная.
Пламя не гасили, а ногами разносили! Паника!
Схватили бак с бурдой — решили, что с водой — и слили, но полыхнуло так, что приседали до упада, а начальника сдуло из-под стула, как детали со склада: без наряда.
Пожарники кишели в мыле, как тушки в банке. Нацепили мешки для башки и тушили останки из кишки, но сожалели, что не прихватили пушки: горели не игрушки на карусели, а вершки на теле, хрустели не сушки, а умные станки и чугунные чушки.
Когда беда отступила на шаг, комиссия установила, что в очаг попал чудак и не выберется никак: вал до макушки обуял и отвал из горнила — миссия не по плечу.
Страховой агент завопил:
— Не иначе, дебил! Таковой эксперимент не оплачУ!
Задача Трупа поневоле обновилась: пролезть в пламя и сырость телесами, в роли щупа, принести весть о пути и спасти на месте, если есть, кого спасти.
