— Вы очень точно поняли мою просьбу, — сказала я резко изменившимся голосом. Он звучал как журчание летнего ручья, текущего под кронами зеленеющих дубрав через луг, заросший ромашками. В моем голосе была романтика и мечтательность. — Вы так правы! Мне как можно скорее нужна именно сестра-близнец. Желательно, прямо сегодня. В течение ближайшего часа, — я томно закатила глаза и вздохнула, изобразив на лице сочувствие ко всему живому. — Я хотела бы помочь хоть одной из ваших девушек. Материально. Ведь у них, как правило, трудные судьбы? — Я несла всю эту чушь, глядя ей в глаза глазами нежной газели, и она качала головой в такт моей чуши, также глядя на меня с ответным искренним сочувствием.
— Понимаю, понимаю вас. Это так благородно. Я готова вам помочь. Прямо сейчас.
Это было именно то, что нужно. Я благосклонно улыбнулась и достала кошелек:
— Это аванс. — И на столе перед директрисой появилась кучка зеленоватых прямоугольничков. Она сгребла их в ящик стола и широко улыбнулась:
— Еще кофе?
— Пожалуй, — ответила я.
Пока я наслаждалась второй чашкой кофе, в агентстве развернулась бурная деятельность. В течение получаса оно наполнилось людьми. Все куда-то звонили, суетились и хлопали дверьми. Минут через сорок директриса, которая, извинившись, покинула меня для исполнения моего желания, и, видимо, и была причиной всего этого переполоха, вплыла в кабинет, улыбаясь мне еще шире, чем час назад. Теперь она выглядела несколько иначе. Аккуратно уложенные волосы и свежий макияж совершенно ее преобразили. Я всегда завидовала деловым женщинам. Как они так все успевают? И проснуться ни свет, ни заря, и прическу соорудить, и лицо в порядок привести! Тут проснешься в полдень, и все равно ничего толком за день не успеешь! Я восхищенно смотрела на нее и ждала.
— Прошу прощения за некоторую задержку, но девушки уже почти все собрались, и, пожалуй, вы можете приступить к осмотру. Кстати, меня зовут Жанна Евгеньевна, — и она помолчала несколько секунд, видимо, рассчитывая на ответное знакомство. Я пропустила это мимо ушей, но она, понизив голос, сказала:
— Можно я буду называть вас, м-м-м, Еленой? А то персонал, как бы вам это сказать, станет задавать лишние вопросы. У нас все клиенты обычно представляются.
— Еленой, так Еленой, — согласилась я. — Какая, в общем, нам с вами разница. Правда?
— Конечно, — она изобразила на лице полное понимание. Людская жадность — замечательная вещь! Я это давно поняла и всегда пользовалась этим бесценным человеческим качеством в своих целях. Моя непомерная щедрость в вопросе оплаты моей будущей «сестрицы» была вызвана двумя причинами. Во-первых, мне страшно хотелось посмотреть, что будет происходить, если я снова появлюсь на сцене, вернее, в моей квартире. А о второй причине мне и думать не хотелось. Как любой русский человек, где-то в глубине души я надеялась на обычный русский «авось»: авось, обойдется и все останутся живы и здоровы.
Я очень на это надеялась! Пусть все будет хорошо, а я, сидя где-нибудь в сторонке, буду внимательно наблюдать за происходящим. Вернее, наблюдать буду не я, а профессионалы из детективного агентства, к которым я собиралась направиться сразу после визита к «мискам». Поэтому моя щедрость была вполне обоснованной.
«Миски» не подвели. Девчонки были все как на подбор. У меня сложилось впечатление, что зеркало, в которое я обычно смотрюсь по утрам, ожило, и мое собственное изображение вдруг самовольно вышло наружу. Погулять! Мою фотографию, предусмотрительно захваченную мною в агентство, мгновенно растиражировали и, видимо, раздали стилистам. Потому что один человек не мог за такое короткое время проделать такую огромную работу с таким количеством людей. Девушек было штук двадцать, и все они были похожи на меня просто потрясающе. После трех часов моих мытарств мы с директрисой наконец определились с кандидаткой, и она поступила в мое полное распоряжение.
— Простите, можно я кое-что уточню, — директриса вежливо тронула меня за рукав и глазами показала, что нам лучше пообщаться без свидетелей. Я все поняла, и мы отошли в укромный уголок — пошептаться. — Скажите, м-м-м, Елена, мне как-то надо объяснять выбранной вами девушке цели и задачи, которые вы перед ней поставите, или вам удобнее сделать это самой?
Взгляд у директрисы был полон не только подобострастия, но и любопытства. Видимо, она решила, что я напоследок «расколюсь» и посвящу ее в мои планы. Ведь не каждый день к ней является спозаранку некто с десятью тысячами баксов и дает столь таинственное поручение. Наверное, градус ее любопытства дошел до точки кипения.
Но откровенность сегодня в мои планы не входила, и я, скромно потупившись и мило улыбаясь, ответила:
— Нет, я сама расскажу девушке, что она должна делать. Вас же могу заверить в одном — все законно и вполне легально. Так, маленькая прихоть богатой женщины. — И сделала таинственные глаза. Насчет законности и легальности я слегка приврала, но у меня просто не было другого выхода.
