Да приятного мало. Пока я у Эмика «отвисала», мадам продолжала строить козни против меня. Олег прав — терпения ей не занимать! Но и мы не лыком шиты. Будем теперь начеку.
Я вернулась в комнату, а Олег остался на кухне — он любил попить кофейку в одиночестве. Он называл это «мозговым штурмом со вкусовыми приятностями».
Андрей — напарник Олега — сидел, внимательно глядя на мониторы.
На одном из мониторов баба Маша возвращалась из магазина, а на другом ничего не подозревающая Фёкла почти закончила уборку квартиры. Я погладила рукой монитор, где была баба Маша. Пусть у вас все будет хорошо, мои девочки. Я об этом позабочусь.
Андрей сделал вид, что не заметил моих манипуляций. Но мне было все равно. Главное, что мои замечательные «девчонки» остались в целости и сохранности. А еще в счастливом неведении. Нервы в нашей жизни тоже нужно поберечь.
Олег вернулся «с обеда», и мы втроем еще раз детально обсудили с «рыжим» все аспекты нашего будущего недолгого — как я надеялась — сотрудничества.
Я смотрела на Вована и пыталась его понять. Но, видимо, мне это было недоступно. Смесь из жадности, какой-то неазартной кровожадности и еще неких неведомых мне чувств обуревала его душу. Это было видно невооруженным глазом. И вызывало неприязнь и гадливость. Поняв, что ни убивать, ни еще как-то вредить ему здесь никто не собирается, он вернулся в свое привычное развязно-насмешливое состояние, и спокойно, и даже деловито обсуждал с нами «дельце». Он был при этом абсолютно непробиваем. Он не возражал в принципе. Он не возражал ни против чего: ни против того, чтобы переметнутся в наш лагерь и просто «кинуть» свою несостоявшуюся клиентку. Он не возражал, если вдруг нам понадобятся его услуги. Он так и сказал: «Вы, там, если с кем разобраться, так не стесняйтесь. Я всегда готов. Тариф вы теперь знаете». Господи, с кем приходится договариваться! Со всякой мерзкой швалью! А все для того, чтобы все мои близкие люди, мои «девочки», как я называла Фёклу и бабМашу, спали спокойно. И не только спали. А еще ели, ходили и дышали. В общем, жили.
Но «договориться» с ним я посчитала необходимым — для безопасности моих детективов. Я рассудила, что если посулить Вовану некую сумму, то у него резко поубавится желания удрать прямо сейчас. А это было мне на руку. Олег был прав — такие, как этот «рыжий» никогда не упустят случая заработать. Даже самые грязные деньги. И сдать нас Мадам он мог с легкостью поедания школьником мороженого. Но всех своих резонов я решила Олегу не говорить. «Впутала кучу приличных людей в эту паршивую историю, теперь давай, неси за них ответственность, — такие мысли теперь грызли мне мозги. Но теперь уже поздно было что-либо менять. И я, по своему обыкновению, «действовала по-обстоятельствам».
Мы с Олегом решили не рисковать и из этой квартиры «рыжего» не выпускать. Пусть поживет. А деньги за его «информационные услуги» мы договорились выплатить ему после окончания его полудобровольного заключения.
— Куда он без денег от нас денется? Сбегать просто так ему невыгодно, — сказал Олег, когда мы с ним вышли для переговоров в соседнюю комнату. — Но последить за ним надо обязательно. Мало ли, что у таких субъектов на уме. Так, на всякий случай. Я таких людишек знаю. У них ничего святого нет.
Олег говорил со знанием дела, а я от его убедительного голоса как-то разволновалась. И правда, вдруг этот Вован какой-нибудь фортель выкинет? Невзирая на наши финансовые договоренности. И моя трясучка разыгралась у меня еще больше — от страха.
Олег, наконец, заметил, какой эффект производят на меня его слова:
— Ты не беспокойся. Я к нему аж целого специального человечка приставлю. Надежного. Он его в кандалы закует, и никуда твой Вован от нас не сбежит.
— В каком смысле, в кандалы? — переспросила я Олега. — Это что за средневековье?
— Да не переживай. Это я про наручники. Его нельзя оставлять на свободе, наручники — для страховки, — успокоил меня Олег. — Я ведь этому субъекту ни капельки не доверяю. Он же и просто сдуру может небедокурить. От недомыслия. А когда можно будет, то мы его под белы ручки отправим куда подальше. С такими деньгами, какие ты ему посулила, он может месяца на три куда-нибудь к солнышку махнуть.
Олег вдруг весело рассмеялся. Я удивленно смотрела на него.
— Неудачница она, эта твоя эмикова мамашка, — я рассказала Олегу про истинное положение вещей. Все же он мой потенциальный защитник, и скрывать от него столь ценную информацию я не могла. — Знаешь, если про нее слушок распустить, что она «нефартовая», то такие вот ребятишки, типа этого Вована, будут ее десятой дорогой обходить. Не любят они нефартовых. Боятся их, как черт ладана. Считается у них, что нефартовый человек — он как зараза, ну, грипп, что ли. Может этой бедой и других заразить.
Я не совсем поверила тому, что сказал мне Олег.
— Ну, одни побоятся, а другие согласятся. Из жадности. — Я нервно курила одну сигарету за другой.
— Ты все же подумай насчет отъезда, — еще раз посоветовал мне Олег и оставил меня наедине с моими невеселыми мыслями.
