Эмикова мамаша допустила только одну-единственную помарочку в своем плане — слишком рано пустила своих «соглядатаев» по моему следу, прямо пред ясны очи моей неутомимой мисс Марпл. И ее план бы на сто процентов удался, если бы не одно крохотное обстоятельство. «Мадам» даже предположить не могла, что в ее планы вмешается старушка-божий одуванчик! И все ей поломает. К чертовой матери! Сработавшая на опережение баба Маша, вовремя заметившая начавшиеся маневры неприятеля, не стала дожидаться новых выстрелов или других неизвестных неприятностей и беспрепятственно сбежала прямо из-под носа и наших друзей, и наших врагов, соблюдая все правила конспирации. Она до самого позднего вечера наблюдала за двором, где в тени карусели на детской площадке затаился незнакомец, шлявшийся утром по подъезду. Огонек его сигареты иногда вспыхивал в темноте, освещая лицо мужчины. Выждав, пока двор опустеет, бабМаша приступила к исполнению задуманного. Ей совсем не хотелось дожидаться ночи в этой, ставшей, видимо, небезопасной квартире.
В сгустившихся, почти ночных тенях, бабуся и её подопечная Фёкла, рискуя сломать себе шею, упражнялись в акробатике, перебираясь со своего балкона на другой, который принадлежал квартире из соседнего подъезда. Такой прыти от моей мисс Марпл не ожидал никто. Ни мои детективы, бдительно следящие за моей бывшей квартирой. Ни даже я. Ведь никому, даже самому опытному оперативнику, не придет в голову установить камеру для наблюдения на балконе! И этим единственным обстоятельством и воспользовалась моя замечательная старушка. Перед началом операции «Побег» она отнесла пирожков детективам, пожелала им спокойной ночи, а потом просто погасила свет во всех комнатах, сделав вид, что они с Фёклой легли спать.
Их акробатические этюды закончились благополучно, и, перебравшись на соседский балкон, мисс Марпл как ни в чем не бывало постучалась в окошко к ничего не подозревающим супругам Полонским — пенсионерам, мирно смотрящим по «ящику» в этот неурочный час свой любимый телесериал. Пенсионеры сначала страшно переполошились, но, увидев за окном улыбающуюся бабу Машу, они поскорее распахнули гостеприимную балконную дверь и встревоженными голосами стали допытываться, что же произошло.
— Ой, миленькие мои, — не то заговорила, не то запела баба Маша, — тут такое дело странное произошло. Собрались мы с Фёклушкой вечерком воздухом подышать. А дверь-то у нас и заклинило! Эти новомодные двери теперь-то все из железа делают. И не сломать ее никак и не открыть. И кричи — не кричи — не услышат. Этаж-то вон какой высокий. А в стенку стучать вам как-то неудобно, время-то уже позднее. Не в окно же голосить! Люди все перепугаются, на ночь глядя. И, как назло, и деньги на телефоне закончились, своим-то позвонить. Вот и пришлось мне на старости лет по чужим балконам шастать. Вы уж простите нас, горемык. Придется сейчас у родственников переночевать, а завтра мы ремонтников вызовем. А то страшно-то с закрытой напрочь дверью. Мало ли что, пожар там, или другая напасть, а мы взаперти.
В ответ услышав сочувственное квохтание супругов-пенсионеров, которые после просмотра бесконечных телесериалов готовы были поверить в любые небылицы, баба Маша и Фёкла благополучно выскользнули в соседний подъезд.
— А теперь, Фёклушка, давай-ка переоденемся. Ты теперь тоже бабушкой, как и я, станешь. Ты же в актриски хочешь податься? Вот и тренируйся. Дай-ка я на тебя гляну. Вот и славно, — причитала баба Маша, поправляя на голове у Фёклы старомодный капор из своего личного гардероба.
— А как же вы, — пискнула Фёкела, — вас же узнать могут.
— Не могут, — деловито сказала баба Маша, цепляя себе на подбородок длинную седую бороду. — Ты, вот, в бабусю приоделась, стало быть, я в дедусю превращусь. О, как! Загляденье, — сказала мисс Марпл, осторожно заглядывая в окно подъезда, в котором отразилась ее почти натуральная косматая борода. — А что, пожилая пара вышла на свежий воздух вечерком. Чем не натуральная история.
Баба Маша подвернула повыше юбку, заправила ее в предусмотрительно надетые заранее брюки, а сверху накинула видавший виды то ли мужской пиджак, то ли куртку.
— От прежних времен осталось, — сообщила она Фёкле, — ты, что, думаешь, я всю жизнь в одиноких бабушках ходила? Нет, были когда-то и мы рысаками. И дедушки у нас имелись. Но теперь все вышли.
Фёкла глядела на бабу Машу широко открытыми глазами. Она ее такой никогда еще не видела — задиристой, словно мальчишка, залезший в соседский сад за недозрелыми яблоками. Но ей все нравилось. Особенно это приключение, смысла которого она не понимала, получив от бабы Маши только коротенькое объяснение: за нами следят «супостаты». Нам надо незаметно «утечь». Причем слово «утечь» баба Маша сказала страшным заговорщическим шепотом.
