Наконец настал вечер дня, после которого уже никакие временные рамки не отделяли меня от заветного путешествия. Мы все собрались на крыльце. Чтобы попить чаю, чтобы поговорить о хорошем. И просто чтобы побыть всем вместе перед долгой разлукой.
Фёкла жалась ко мне, все время стараясь чем-то угодить. Она была молчалива и задумчива.
— Знаешь, Фёкла, если я действительно найду в Непале мудрость, то следующий, кого я туда отправлю, будешь ты!
Взрыв громкого хохота, в котором потонул конец моей фразы, был для меня как пение горних ангелов. Я смотрела на моих друзей и улыбалась во весь рот. Как же мне повезло в этой жизни! Вот они все здесь, мои милые, мои родные! Ника приехал проводить меня. А Палыч позвонил мне поздним вечером, чтобы пожелать счастливого пути. Даже Егорка приволок мне свою новую картинку под названием «Мудрость». Там был изображен страшный старикан с длинной седой бородой.
— Это далай-лама, — важно объявил Егорка, — я в Интернете посмотрел.
Я повесила картинку в кухне. Пусть висит. Это же он от души рисовал.
— Послушай, а кто тебя в аэропорт отвезет? — неожиданно посреди веселого вечера спросил меня Олег.
— Да никто! — беспечно объявила я. — Я хочу, чтобы мое путешествие началось прямо от порога моего дома. Ты же сам говорил, что мудрость начинается с уединения. Вот я и уединюсь в такси. И оно меня быстренько домчит до моего самолета.
Олег заволновался.
— Мудрость мудростью, но безопасность еще пока никто не отменял.
Я удивленно воззрилась на него.
— Какая безопасность? Ты с ума сошел! Кому я нужна, — я веселилась от души. Но Олег все же не унимался.
— Вон, пусть тебя Ника отвезет.
Но я разошлась не на шутку.
— Еще чего! Я уже взрослая девочка. И сама буду решать, кто меня повезет.
В моем голосе неожиданно появились признаки той самой болезни, которая в просторечье зовется «барством» или еще проще — «глупостью». Но меня «понесло».
— И не думай даже! Я спокойно доеду на такси. И точка. — Олег насупился, но больше меня не донимал.
Мы посидели еще около часа и потом все пошли спать. Завтра у меня был большой день. Я должна была встретиться с Непалом. Страной, в которой, по слухам из рекламных проспектов, было полным полно мудрости.
Такси подъехало к моему крыльцу минута в минуту. Шофер был крупным круглым дядькой, серьезным и неразговорчивым. Он также был оснащен длинными рыжеватыми, отвислыми, как у украинского парубка, усами и ядовито-канареечной панамкой, из-под которой выбивались наружу длинные рыжие космы. Панамка все время съезжала на его большие солнечные очки, и это было похоже на номер циркового клоуна, который я однажды видела вместе с Сашком. Но там клоун проделывал это с панамкой как-то неловко, а тут все было очень естественно, и от этого выглядело еще забавней.
«Какой смешной человек, — подумала я, — наверное, день будет удачным, раз он начинается так весело».
Шофер молча погрузил мои чемоданы в машину, и, весело помахав друзьям на прощание рукой, я отправилась в путешествие. Последнее, что я запомнила, это была длинная серая лента дорожного ограждения, которая летела вдоль борта машины и убаюкивала почище нянькиной колыбельной. Машина вдруг остановилась, и я проснулась.
— Прошу прощения, мадам, что-то с мотором, я сейчас быстренько посмотрю, и мы продолжим поездку, — шофер говорил мне это спокойно и доброжелательно, причем, он, оказывается, слегка картавил. Я улыбнулась, снова прикрыла глаза и провалилась в сон.
Я лежала на грубо оструганной деревянной лавке. Руки у меня болели от того, что были как-то неестественно вывернуты. Особенно сильно болели запястья. Я медленно приходила в себя, и когда сознание вернулось ко мне вполне достаточно, чтобы я что-то начала понимать, я сообразила, что руки мои связаны, поэтому и болели такой режущей и тянущей болью. Я попыталась пошевелиться, но легче мне не стало. Скорее, наоборот. Я была как пьяная. Я открыла глаза, и потолок медленно проплыл передо мной куда-то в сторону. Я закрыла глаза и подождала несколько секунд. Но снова открыть глаза меня заставило совершенно неожиданное обстоятельство.
— Ага, очнулась, сучка деревенская?
Голос был странно знакомым, но мой затуманенный разум пока плохо мне подчинялся и вычленял из действительности только факты по своему усмотрению. «Почему деревенская, — вяло подумала я. — Я же уже тысячу лет в городе живу». Я снова пошевелилась, потому что мое тело основательно затекло. Глаза наконец обрели способность видеть, и я решила этим воспользоваться. Переведя взгляд на источник голоса, я протрезвела моментально. Около деревянного, покрытого простой холщовой скатертью стола сидела Она. Собственной персоной. Мамаша Эмика! Я быстро закрыла глаза, в надежде, что это галлюцинация. Но когда я снова открыла их, ничего не изменилось. Она сидела, закинув ногу на ногу, и курила тонкую сигарету. Взгляд ее был насмешлив.
