Следующей его гениальной мыслью было построить в Карасиках местный «Дисней-ленд». Только маленький, конечно. Миниатюрную копию. Я сначала уперлась — и зачем в деревне такое чудо! Кто в него ходить будет? Но Дэвик надавил на мое самое больное место:
— А ты, когда девчонкой была, отказалась бы от такого парка с качелями-каруселями? Да потом, вон, и Москва же рядом! Народу набежит — не сомневайся! — Дэвик развел руки пошире, словно рыбак, показывающий выловленную рыбу. Но у него этот жест, повидимому, означал количество посетителей будущего парка развлечений.
Я вздохнула. Сошлись на том, что это будет совсем крошечный «Дисней-ленд», игрушечный.
— А так даже уютней, — удовлетворенно подвел итог Дэвик, — и за ведущими артистами для твоих корпоративов теперь не надо будет гоняться, мы своих в этом парке вырастим.
Это был веский аргумент. Дело в том, что количество рабочих и служащих, работающих на меня, стремительно увеличивалось. И их надо было не только обеспечивать работой, то есть кормить, а еще и как-то развлекать. Потому что это лучшая в мире профилактика против пьянства.
Дэвик было замахнулся на собственную футбольную команду, но это уже был перебор.
— Займись пока этим парком с каруселями, а потом видно будет, — уклончиво ответила я на спортивные поползновения Дэвика.
Парк так парк. Сказано-сделано! Он за специалистами аж в Америку сгонял. И вот уже перерезаю я ленточку красненькую, жму руки гостям знаменитым, а сама и думаю: «Господи! Если Дэвик не остановится, то скоро будут здесь стоять и Новый Тадж-Махал, и Эйфелева башня в натуральную величину, и сам Кремль московский впридачу!»
Но энергия Дэвика внезапно переключилась на промышленную сферу, и я вздохнула спокойно. Он приступил к выпуску какого-то нанополиэтилена. Когда я поинтересовалась, что это за зверь такой, Дэвик разъяснил мне, что засорять окружающую среду сейчас не модно. И поэтому весь мусор, который мы выбрасываем в окошко проезжающего поезда, должен всенепременно разлагаться в земле в доступном и обозримом будущем.
— Скоро всю Землю пакетами с мусором засыплем. Вот если пакет экологичный, то он вместе с мусором в прах и превратится. А сегодня только вонь одна.
Не согласиться с этим было трудно. Что ж, экология, значит экология. Я только «за»!
Одновременно с фермой в «Карасиках» в далеком Зауралье возводилась новая школа. Работящий и преданный Ника по моей просьбе мотался между Москвой и моим родным городом и наблюдал за ходом строительства. Ему по мере сил помогал Палыч. Нет, они, конечно же, не укладывали кирпичи аккуратными рядами. Ника нашел приличную строительную контору прямо на месте, и теперь я в режиме «он-лайн» наблюдала за строительством. Точь-в-точь как наш главный национальный руководитель! А что, умный мужик! Кстати, эту мысль именно он мне и подал. Вот только теперь я смогла по-настоящему оценить возможности Интернета! Сидишь себе в домике над речкой Выей, а стены у новой школы растут как грибы после дождя. Вот уже и крыша показалась. Вот уже и окна вставили.
Время неслось скорее самого скорого поезда. Прошел год. Наступил день, когда Ника позвонил мне и сказал прерывающимся от счастливого волнения голосом:
— Все, Зин. На следующей неделе заканчиваем. Ты готовься.
— К чему готовиться? — не поняла я.
— Как, к чему? — Ника засопел в трубку. — Ты в крестные матери готовься. Тебя тут весь город ждет. Вся администрация городская на ушах стоит. Я уже сказал, что ты на открытие новой школы приедешь.
Ну, Ника! Как всегда в своем репертуаре! Натихую что-нибудь задумает и обязательно исполнит все, хоть камни с неба. Но я на него за это никогда не обижалась. Потому что Ника меня за эти годы ни разу не подвел. А совсем наоборот. И я заказала билет до моего родного города.
Речи, банкет, все как всегда. Я ходила по улицам моего детства и вспоминала. Вот здесь я коленку разбила — споткнулась и упала прямо на стекло от разбитой бутылки. А вот здесь мы с мальчишками в «казака-разбойника» играли.
Вечером я сидела в гостинице и смотрела телевизор. В дверь номера постучали. Я открыла дверь. За дверью никого не было. На коврике под ногами лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Я подняла его и развернула. Это было письмо от моей матери. Какие-то извинения, витиеватые фразы. А еще просьба помочь. Деньгами.
Я читала его и никак не могла понять, неужели даже теперь она не нашла в себе смелости прийти ко мне. Я же ее так ждала. Всю жизнь. Несмотря на все, что она сделала. И, наверное, если бы мы просто поговорили, то все могли бы решить, забыть все обиды, простить и понять. Но у нее хватило смелости только положить письмо под дверь моего гостиничного номера. Наверное, моя формула, которую я придумала, чтобы хоть как-то смириться с этой моей жизненной потерей, была правильной: «Мне просто не повезло!»
Я проплакала всю ночь, а наутро улетела в Москву. Деньги для матери я оставила Палычу. Вполне достаточно. Может, в этом и есть ее счастье? Пусть будет счастлива.
