Расстояние было столь малым, что вероятность промаха нисколько не пугала детектива. У вампира не было шансов. Возможно, это жгучее ощущение скорого триумфа и сыграло с Робертом злую шутку.
- Стреляй, стреляй же, черт тебя побрал!
Он промедлил. И вампир успел скрыться за углом дома.
Детектив и инспектор замерли у окна.
- Если все это правда, то у меня всего один вопрос, - выдохнул Ив Габор и прислонился спиной к стене.
- Какой?
- Каким образом ему удалось вернуться с того света?
- Выходит, только серебро? - И огонь.
- Теперь я понимаю твой страх, когда ты стрелял в них там в Хазельбранте и не мог убить.
- Вампиры Вердана Калота будут служить ему до конца. И остановить их можем только мы. Все грани стерты, инспектор. С этой минуты в Ариголе не осталось больше ни полицейских, ни обвиняемых. Только люди и звери.
С заднего двора послышались какие-то звуки. Незваные гости переместились к противоположному окну. И увидели, как вампир вошел в сарай, потом сразу вышел, но уже с синей канистрой в руках. Он обошел дом сбоку, открыл канистру и стал выливать на стены ее содержимое.
- Он хочет спалить нас…
Страх поселился в голосе полицейского. Страх с нотками обреченности. Такой голос мог заставить паниковать кого угодно, но он почему-то не вызвал раздражения у детектива. Наверное, во многом благодаря тому, что интонации его потеряли свою нарочитую медлительность, а лицо покинуло выражение недовольства.
- Обливает дом бензином…
- Смотри! - Страх Габора превратился в благоговейный ужас.
И Роберт посмотрел.
На земле лежал уже не зверь, а человек с торчащей из груди стрелой. С повернутой набок головой и неестественно вывернутыми руками. Полуоскал, застывший на лице, свирепостью не отличался. Зато глаза его, из-под кустистых бровей глядящие в небо, еще хранили тень той ярости, присущей грозному животному.
Это был первый пропавший в Ариголе по имени Влад Топур.
- Он жертвует ами…
- Господи, но это ведь неправильно… Все это неправильно. И бесчеловечно. Не могут потомки отвечать за деяния своих предков. Не могут! Они ни в чем не виноваты.
Вдруг детектив поймал взгляд вампира.
Он услышал это не ушами, а сердцем, ибо вампир не раскрывал рта.
Что это значит?
Глаза вампира прожигали его насквозь. Во взгляде, жаждущем возмездия и устремленном прямо в его сердце, клокотала злоба.
Невероятно сильная по своей концентрации энергия исходила от вампира. То дьявольское желание, живущее с чудовищем все эти столетия, по истечении давнего срока стало только сильнее. Его не потопили горные реки и не задули холодные ветры. Его не смогло уничтожить время и не искоренило частичное удовлетворение от многих человеческих смертей. Оно было и оставалось альфой и омегой вампирского нашествия на Ариголу. И этим летом оно должно было исполниться всецело и без остатка.
Зрачки Вердана Калота расширялись с каждой секундой. Теперь это были уже не два сатурнианских облака заката. Это было сплошное зеленое болото, в которое жертва угодила так внезапно и так быстро стала опускаться на дно. Стоя по пояс в вязкой жиже и продолжая погружаться вниз, Роберт Блатт кричал. Но то ли голос его был слишком тихим, то ли крик раздавался лишь внутри его головы, никто его не слышал. Он попробовал сделать шаг, но ноги его не слушались. Он посмотрел вокруг и уткнулся во мрак: бездонный океан чернильной пустоты, конца и края которой не видно.
Еще один взгляд-укол, и Роберт почувствовал дикую боль. Она пронзила его грудь, и несколько секунд он не мог дышать. Потом боль спала, но он знал, что стоит вампиру захотеть, она вновь вернется и продолжит терзать его сердце до тех пор, пока оно не остановится.
Вот так он поступал со всеми остальными. Вот так он подчинял себе безвинных. Вот так он убивал их…
С таким взглядом он пришел в дом Мелиссы Моны. С такой интонацией он говорил с ней. С таким желанием он пил ее кровь. Глаза его горели, а лицо оставалось неподвижным. Каждый мускул на нем держал аристократическую стать. Лицо убийцы, палача, лицо вампира хранило холод высокомерия и мстительную ярость. Вердан хотел, чтобы его запомнили именно таким.
Когда закончится пожар, и их не станет, их души еще долго будут летать над дымом пепелища, и в каждой частичке неприкаянного света еще долго будет жить этот страх. Это было именно то, о чем мечтал демон. Заставить их бояться его даже после смерти.
- Тебе ведь нужно вот это? - Роберт показал ему клинок.
Свет серебра пронзил холодный мрак и едва не ослепил вампира.
- Клинок Алфера! - голос его почти сорвался, слезы выступили в уголках глаз.
Болотистая топь разошлась прямо под его ногами. Темнота рассеялась. И он ступил на твердый пол дома в Героно, держа перед собой серебряный клинок.
- Я не виноват в смерти твоей матери…
Человек в черном кардигане чиркнул спичкой и бросил ее в лужу бензина. Огонь зашелся синим пламенем, моментально охватывая стены и карниз.
