Искусство здесь тоже не жалуют, подумал тогда детектив и попытался отыскать на карте объекты культурно-массового досуга. Но больше ни один театр ему не попался. Также он не нашел ни одного самого обычного кинотеатра или сколь-нибудь значимого торгово-развлекательного центра. И пришел к выводу, что местное население в развлечениях не нуждается.
Пустынные узкие улицы делили центр города на своеобразные островки с несколькими домами, утопающими в богатой зелени. Он не встретил на своем пути глазеющих туристов и приехавших на каникулы детей. Те немногочисленные прохожие, кого Роберту все же удалось разглядеть из окна автомобиля, были местными.
Аригола - город для своих.
Еще одно наблюдение, которое детектив успел сделать, следуя по маршруту «отель „Ниагара“ - клиника святого Франциска». Единственным местом, где можно было встретить чужака, являлся Героно, район каменоломен и бедных кварталов для привлеченных работников.
Добравшись до клиники, Роберт оставил автомобиль на стоянке у входа и прошел в белые двери трехэтажного здания, стоящего в сторонке от жилых домов.
Видеть друга лежащим без сознания на больничной койке было невыносимо больно. Он спросил у лечащего врача о состоянии Мартина Эбиса. Доктор Ризенталь, невысокий лысый мужчина в белом халате, покачал головой и рассказал, что во время аварии Мартин сильно ударился лбом, произошло серьезное сотрясение с кровоизлиянием в мозг, что и повлекло за собой апаллический синдром, то есть, попросту говоря, кому.
В этом состоянии у человека продолжает функционировать мозг, однако речь и эмоциональные реакции отсутствуют, словесные команды не воспринимаются, и контакт с ним невозможен.
По мере того, как доктор говорил, чувство вины Роберта Блатта перерастало в чувство мести. И несколько раз он поклялся добраться до виновника (виновников) ночных событий и во что бы то ни стало довести это дело до конца, А если надо, то и свершить правосудие своими собственными руками.
– Что же касается ран, а точнее раны, которую Мартину нанес лесной волк, то она оказалась далеко не смертельной. Поражена была верхняя часть левого бедра. Слава богу, до артерии зверь не добрался.
- Нам несказанно повезло, - заявил врач. - Если все действительно было так, как вы говорите, то можно сказать, что ваш друг родился в рубашке. Столько времени без сознания наедине с голодными волками! Идеальная жертва для хищников. Но почему-то укусить его предпочел лишь один из них, и то только один раз. Хоть Мартин и потерял много крови, он будет жить.
После этих слов врача Роберт задумался, почему же все-таки волки не убили и не съели его друга? Они не были голодны? Тогда зачем вообще они напали на людей?
Доктор Ризенталь сказал, что ему неизвестно, сколько Мартин будет находиться в коме. Он может прийти в себя завтра, а может через год. А может и вообще не прийти. Но надеяться всегда надо на благоприятный исход, что врач и пожелал делать Роберту.
Он также уверил детектива, что все необходимое для поддержания жизни пациента у них есть, и беспокоиться не о чем. Родственников они оповестят в ближайшее время, и все вопросы, связанные с дальнейшим пребыванием Мартина в клинике, они решат непосредственно с ними.
Пообещав зайти через пару дней, Роберт отправился в мэрию. В светло-желтом здании в центре города его встретил сухощавый администратор, который объяснил, что мистер Дарей Пол еще не вернулся из рабочей поездки в Санкт-Броуди, куда уехал три дня назад.
Интересно, а мог ли он забыть об условленной встрече, подумал детектив. Вполне. Работа у мэра была такая, что в течение дня он встречался с множеством различных людей. И что с того, что об одном из них он позабыл?
Роберт, конечно, мог позвонить градоначальнику на мобильный и спросить, когда тот приедет обратно, но делать этого не стал. Скромно рассудив, что не стоит понапрасну тревожить чиновника такого ранга, он уселся на скамью у Серебряной аллеи, достал карту Ариголы и принялся искать на ней Церковь Святой Ирены.
Отдаленный район, в котором пролегала улица Утренней зари, находился на северо-востоке города, в этакой урбанистической пустоши со множеством выкопанных карьеров и обрывистых круч. За улицей открывался вид на степную равнину, залитую лучами яркого солнца и заросшую легкой растительностью. В конце этой самой равнины на холме высилось длинное здание из серого камня с треугольной черепичной крышей и стрельчатыми окнами с масверками. К зданию была пристроена башня с круглым циферблатом часов, увенчанная остроконечным шпилем. Каменная арка, оседлавшая гранитную лестницу, открывала вход на территорию храма.
С виду храм был построен явно не в этом и даже не в прошлом веке, а намного раньше, и производил двойственное впечатление. Величие строения полузабытой эпохи (когда дома еще строили на совесть) легко подменялось его ветхостью, которая была видна невооруженным глазом.
