Несколько раз открыв и закрыв глаза, Мартин понял, что окончательно проснулся.
Жаль. Сон был сладок.
На смену ему пришел тревожный зов. Странное влечение, рожденное в самом начале пробуждения. Под конец его оно стало только сильнее. Тяга к чему-то, к тому, что он не знал и ни разу не видел. Тяга к человеку или к чему-то похожему на человека. Таинственному образу, увлекающему его в свой мир с поразительной легкостью и готовому пожрать его в один миг, если, не дай бог, он ослушается.
Стисни зубы, не кусай!
Пусть язык притаится на твердом нёбе, наполовину втянутый внутрь. Пусть челюсти сводит от желания, и боль, свирепая, как зверь, клокочет в деснах… ты все равно терпи!
Мартин пошевелил руками - двигаются. Потом попробовал встать на ноги - тоже все в порядке. То место на левом бедре, куда его укусил волк, омертвело. Он его не чувствовал. Не чувствовал он также и боли, когда надавливал рукой на перебинтованную рану. Только холод.
Закрой глаза и не думай об укусе!
Пусть столько их ходит вокруг, и каждого можно взять голыми руками, ты все равно терпи. Ни один из них не должен пострадать.
Стисни зубы и молчи…
Вкус крови не манит тебя, хруст вены не тяготит, тугая плоть не сводит с ума.
Убивать…
Закричи, завой, сломайся! Но не трогай никого из живых!
Он пришел в себя в восемь часов тридцать минут утра. Часом ранее он умер.
Но, несмотря на это, чувствовал себя Мартин все лучше и лучше. Дыхание его было ровным, движения не причиняли неудобств. Он вспомнил свое состояние сразу после того, как очнулся. Оно было пространным. Он видел лишь очертания предметов и человека, склонившегося над ним. Его лицо он рассмотрел только, когда зрение восстановилось.
Доктор Ризенталь.
Он все время качал головой и не переставал удивляться тому, как быстро Мартин вышел из комы.
Я больше не могу ни стиснуть, ни кричать. Я просто не могу бороться с болью. Как ни стараюсь - не могу. И я не знаю лучшего способа избавиться от нее, кроме того самого, единственного, преступного и неотвратимого, но оттого не менее желанного.
Убивать.
Я думаю, что буду рабом своих инстинктов вечно. Ведь именно столько я собираюсь жить.
- Ничто не предсказывало вашего скорейшего выздоровления, Мартин! Показания приборов давали нам полную картину вашего состояния, и эта картина была неутешительной. Был всего один процент из ста, что вы очнетесь. И доля процента, что это произойдет в ближайшее время. Но вы опровергли все теории!
Слушая доктора, Мартин никак не мог понять странность своих ощущений, их природу. В первые минуты у него проскальзывала мысль о том, что это последствия лекарственных препаратов, со щедростью вколотых в его вены. Беспокоил зуд в зубах, четыре из которых выделялись особенно сильно из стройного ряда своих соседей. Они были огромными, и лишь плотно сжатые губы скрывали их настоящую остроту. Пальцы рук сводило. Суставы хрустели и, кажется, медленно удлинялись. Но то, что последовало за всем этим, никак нельзя было отнести к воздействию каких-либо наркотиков.
Это был голод. Необузданный, неистовый, дикий.
Он сказал об этом доктору. Тот тут же распорядился принести Мартину скромный обед. Полтарелки нежирного бульона и хлеб. Но Мартин есть не стал, сославшись на тошноту.
Доктор улыбнулся и сказал, что это обыкновенная реакция пустого, измученного лекарствами желудка на первую пищу. И он был бы триста раз прав, если бы не одно «но». Одновременно с отвращением к Мартину пришла жажда, утолить которую он попытался содержимым стакана, стоявшим на подносе. По вкусу это был березовый сок. Но сок этот, едва влившись в его горло, вызвал в нем резкие спазмы.
- Вам будет лучше, Мартин, - доктор Ризенталь поспешил его успокоить. - Только нужно время. Вы пришли в себя после столь плачевных прогнозов… А это, знаете ли, настоящая удача, - назидательно проговорил он, не забывая качать лысой головой. - Завтра вас обязательно осмотрит консилиум врачей, и я озвучу вам предположительные сроки вашего окончательного восстановления. Укус больше вас не беспокоит? - спросил он, склоняясь над пациентом.
- Нет, уже нет, - ответил Мартин, посматривая на белую повязку. - Только вот голод… Никак не пойму, чего во мне больше: голода или жажды. Они соперничают между собой, сменяют друг друга с неистовой болью… а боль терпеть я больше не могу.
- Это явление временное. Сейчас я сделаю вам укол, и боль утихнет, - доктор полез в карман за шприцем. - Вопреки нашим опасениям волчий укус оказался не таким уж и страшным. Гораздо больше меня волнует травма вашей головы. Именно из-за нее вы впали в кому. - легким нажатием он выпустил из шприца воздух.
- Думаешь, с головой у меня хуже, чем с ногами? Но соображаю я прекрасно и вижу перед собой цель.
- Что, простите?
- Чашу, полную крови… - Мартин оскалился и зарычал, словно зверь.
Сердце его еще размышляло, хотя мозг уже давно все решил.
- Мартин! - воскликнул доктор Ризенталь, но было уже поздно. Он отступил назад, шприц выпал из его руки…
- Где детектив, док? - прошипел пациент на ухо своей жертве.
- Кто?
