Два с половиной месяца своего пребывания на родине Ли провел где угодно, только не в Кинроссе. В сопровождении воодушевленной Руби он катался из Данли в Сидней и обратно – на званые вечера, в театры, на балы и приемы; толпы юных поклонниц желали видеть его в Сиднее или пригласить в отцовский загородный дом. Избрав мать компаньонкой, Ли отдался веселью и забыл, как казалось Руби, обо всем на свете. С десяток девиц на выданье только и мечтали увлечь Ли, но он был слишком умен, чтобы попасться на такую удочку. В кругу молодых людей он поначалу не пользовался популярностью – до тех пор, пока один подвыпивший юнец не предложил ему померяться силами. Ли принял вызов и доказал, что ученики школы Проктора, несмотря на весь аристократизм и светские манеры, умеют постоять за себя. Однако когда противник применил запрещенные приемы, церемониться с ним Ли не стал и продемонстрировал, чему научился у китайцев. После этого он был единодушно признан славным малым – несмотря на китайскую косичку и все прочее. Поговаривали, что Александр Кинросс, за неимением сыновей, избрал Ли главным наследником.
Все кончилось внезапно. Еще вчера казалось, что впереди долгие недели балов и пикников, и вдруг стало ясно, что совсем скоро придет пора расставания. А это значило, что возвращения в Кинросс не избежать. Между тем сенсационная новость так и не прозвучала во всеуслышание. В конце концов Ли решил взорвать эту бомбу дважды: сначала рассказать обо всем матери, а потом поговорить отдельно с Элизабет.
– Мама, Александр велел кое-что передать тебе, – начал он, набравшись смелости. – На следующий год в феврале ты должна приехать в Англию – вместе с Элизабет, Нелл и Анной.
– Ли!
– Я понимаю, ты изумлена, но если ты откажешься, Александр будет недоволен. Перед возвращением домой он хочет показать тебе Великобританию и Европу.
– О, я бы с удовольствием! – Ее лицо осветилось радостью и тут же погасло. – Но что скажет Элизабет? Наша дружба распалась, Ли.
– Вздор! Элизабет разозлил я, а не ты, а я скоро уезжаю. Во время учебы в Кембридже мне будет не до поездок с Александром и его семьей. Но если ты захочешь навестить меня, мама, для тебя я всегда найду время.
– А Элизабет знает?
– Нет, разговор с ней еще впереди. – Ли криво усмехнулся. – Заодно попробую восстановить дипломатические отношения. Уверен, как только она поймет, что я уезжаю, и надолго, она охотно согласится на поездку.
С визитом к Элизабет Ли явился в старой рабочей одежде; остановившись на пороге с поношенной шляпой в руке, он спросил миссис Сертис, не найдется ли у миссис Кинросс свободной минутки, чтобы принять его в саду. Экономка изумленно воззрилась на него, но кивнула и удалилась, а Ли направился к розарию, засаженному ухоженными кустами.
– Розы прекрасно прижились – здесь прохладнее, чем в долине, – начал он, когда появилась настороженная Элизабет.
– Да, скоро зацветут. Весна в Австралии наступает рано.
– По сравнению с шотландским Кинроссом зима здесь пролетает быстро.
– Да здесь почти нет зимы.
«Нет, так не пойдет, – решил Ли, – нам некогда обсуждать времена года». И он улыбнулся, зная, как безотказно действует его улыбка на женщин в любом возрасте. Но Элизабет, напротив, окончательно замкнулась в себе. Господи, как же до нее достучаться?
– Как вы?
– Прекрасно. В последнее время вы с Руби редко бывали в Кинроссе.
– Простите, это я, как последний эгоист, похитил у вас маму. Но ей настоятельно требовался отдых.
– Как и всем нам.
– В том числе и вам?
– Пожалуй.
Ли не упустил подвернувшийся случай:
– В таком случае у меня для вас радостная новость. Точнее, сообщение от Александра. В будущем феврале он ждет вас, Нелл, Анну и мою маму в Англии. Чтобы всем вместе отдохнуть и развеяться.
На этот раз Ли показалось, что затравленное, бьющееся в панике существо, мелькнувшее в ее глазах, беспомощно ударилось об одну стену, о другую, не чувствуя боли. Но когда он невольно шагнул к Элизабет, она попятилась, словно увидела перед собой убийцу.
– Нет, нет, нет! – приглушенно вскрикнула она.
Растерявшись, он недоуменно уставился на нее.
– Дело во мне? – спросил он. – Элизабет, это я виноват? Если да, напрасно вы боитесь. Меня с вами не будет, я уезжаю в Кембридж вместе… вместе с моей райской птичкой. Вы меня и не увидите, клянусь вам! – пообещал он, чувствуя, как у него разрывается сердце.
Она закрыла лицо ладонями и глухо выговорила:
– Ты здесь ни при чем, Ли. Совершенно ни при чем.
С трудом сдерживая слезы, он шагнул ближе и замер.
– Если дело не во мне, тогда в чем? Что случилось, Элизабет?
– Ничего.
– Неправда, должна же быть какая-то причина! Объясните, прошу вас.
– Ты совсем мальчишка. Для меня ты – никто. – Она подняла голову и устремила на него взгляд застывших глаз. – Потому ты и не понимаешь. Просто скажи Александру, что я не приеду. Я не могу, не могу!
