– Я уже докладывал на совете директоров, Руби.
– Да, сухо и кратко, в двух словах. – На следующем вопросе у нее невольно дрогнул голос: – А про Ли что-нибудь слышал?
– А как же. – Александр начал одеваться. – Он неплохо устроился, гостит у бывших однокашников то в одной азиатской стране, то в другой. Я как раз собирался вывезти одно индийское племя из предгорий Гималаев на Цейлон для работы на рудниках, но Ли опередил меня, и теперь это племя разрабатывает собственное месторождение алмазов в лесах. Сын местного раджи помог Ли добиться согласия отца – разумеется, не даром, а за пятьдесят процентов прибыли. Жирный кусок, верно? С Гималаев Ли отправился в Англию, встретился с Модлингом из Английского банка – похоже, тот в отставку и не собирается, а он почти так же стар, как сам банк. Теперь Модлинг входит в правление банка благодаря сделкам с компанией «Апокалипсис».
Как и меня, Ли заинтересовали новые крейсеры, особенно ходовая часть. Некий Парсонс сейчас совершенствует паровой двигатель нового типа – он назвал его турбинным.
Руби привела в порядок волосы, стянув их на макушке сильнее, чем требовалось: недавно она обнаружила, что при этом морщинки не так заметны.
– Похоже, Ли старается тебя обставить, Александр.
– Кто бы сомневался! Но ты все давно знаешь, Руби. Не может быть, чтобы он не писал тебе.
Руби поморщилась, но Александр так и не понял почему: то ли ей было тяжело одеваться, то ли Ли и вправду ей писал.
– Ли пишет мне как по часам, но всего две-три строчки: здоров, еду из одного экзотического места в другое, не менее экзотическое. Как будто, – продолжала она задумчиво, – ему ненавистны все напоминания о Кинроссе. Каждый раз я надеюсь в следующем письме прочитать, что он помолвлен или уже женился, но напрасно.
– Женщины – глина в его руках, – цинично процедил Александр, посмотрел на Руби и нахмурился. – А у тебя изменились вкусы, дорогая. Почему ты перестала носить атласные платья?
Руби повернулась к высокому зеркалу и поморщилась: юбка ее платья не шуршала и не покачивалась при ходьбе, платье не подчеркивало талию и надежно скрывало грудь. Простое, но хорошего покроя, оно было сшито из полушелковой ткани странного цвета желчи, который прочно вошел в моду.
– В моем возрасте, любимый, в атласе я бы выглядела нелепо. И потом, турнюры уже никто не носит, да и перья тоже; декольте вышли из моды, зато на самом пике рукав-«груша». Мерзкие тряпки! Вечерние платья надевают только в самых торжественных случаях, а на каждый день шьют шерстяные, твидовые, в крайнем случае – полушелковые. Старая шлюха не может позволить себе выглядеть старой шлюхой.
– А по-моему, – улыбнулся Александр, – дамские моды – примета времени. Времена сейчас скверные и в ближайшее время к лучшему не изменятся. Экономика в упадке не только в нашей стране. Потому и женщины одеваются строже, проще, в тусклые цвета и уродливые шляпки.
– С простыми платьями и тусклыми цветами я еще готова смириться, но уродливые шляпы носить наотрез отказываюсь, – объявила Руби, беря его под руку.
– Ты куда? – удивился он.
Руби мастерски изобразила недоумение:
– Как куда? Конечно, с тобой на гору! Я со вчерашнего дня не видела Долли. – Вдруг она застыла на месте. – А ты сообщил Яшме, что родилась девочка?
– Это сделала Элизабет сразу после родов.
– Трудно передавать ей известия?
– Если они исходят от семьи Александра Кинросса – нет.
– Долго еще ждать суда?
– До июля.
– А сейчас только начался май. Бедная девчонка.
– Верно.
Газетные репортажи о преступлении горничной-китаянки из Кинросса произвели неизгладимое впечатление на Бэду Эванса Талгарта, взбудораженного поворотом событий, зародышем которых стало рабочее движение. Профсоюзы и рабочее собрание, раззадоренные дальновидным и преданным делу выходцем из Ланкашира Питером Бреннаном, начали возлагать политические надежды на рабочее движение и уже составляли проект программы рабочей партии, когда в августе 1890 года им помешала грандиозная забастовка. Но сокрушительное поражение профсоюзов, участвовавших в ней, только подхлестнуло рабочих лидеров, побудило их прорываться в парламент и проталкивать в него представителей рабочего класса. В октябре 1890 года в Западном Сиднее состоялись дополнительные выборы; рабочая партия участвовала в них, выдвинув одобренного профсоюзами кандидата, и одержала победу. Почва готовилась для общих выборов по Новому Южному Уэльсу, назначенных на 1892 год; времени оставалось достаточно для подготовки, в том числе и междоусобиц и внутренних выборов наиболее достойных кандидатов.
