Формальности были исполнены быстро и четко. Коронер констатировал смерть, Александру выдали тело. Его предстояло кремировать в деревне Суна, а пепел или увезти в Китай, или отдать Сэму Вону. Суна, который вплоть до казни не смел вмешаться в ход событий, чтобы не навлечь беду на свой народ, вдруг осенила удачная мысль – он считал, что и Яшма одобрила бы ее. Александр поддержал его. Под покровом ночи Суну предстояло прокрасться на кинросское кладбище и зарыть пепел Яшмы в холм над могилой Сэма О’Доннелла. Всю вечность, сколько бы она ни длилась, Сэм О’Доннелл проведет в тонком дешевом гробу под гнетом своей убийцы.
– Я хотел бы получить письма мисс Вон, – обратился Александр к надзирателю.
– Да, пойдемте под крышу, – закивал тот. – Хотите прочесть их?
– Нет, сжечь – чтобы их никто не прочел. Они предназначались только для мисс Вон. Надеюсь, вы мне поможете? Мне не хотелось бы увидеть их опубликованными в газете.
Надзиратель почувствовал, что в бархатной перчатке спрятан стальной кулак, и мгновенно отказался от своих тайных замыслов.
– Конечно, сэр Александр, само собой! – сочувственно отозвался он. – Не хотите ли обсушиться? У меня в гостиной растоплен камин. Чашку чаю, пока не принесли письма?
К учебе в Сиднейском университете Нелл приступила в марте 1892 года, в нежном шестнадцатилетнем возрасте. Александр сделал для дочери все, что смог. Инженерный факультет размещался в одноэтажном белом здании – временном, но достаточно просторном и потому пригодном для занятий, пока не будет построено постоянное помещение факультета. Временный корпус был обращен к Парраматта-роуд, перед зданием росли помидоры. Не считая нужным прибегать к изощренным уловкам, Александр просто объявил декану, профессору Уильяму Уоррену, что готов внести солидную сумму на строительство нового здания, но лишь в том случае, если преподаватели не станут третировать его дочь и ее товарищей-китайцев. С упавшим сердцем профессор Уоррен заверил, что к Нелл, У Цзину, Чань Миню и Лу Чжи будут относиться так же, как ко всем остальным студентам, но только не прощать им неуспеваемость, боже упаси.
Александр усмехнулся и приподнял надломленные брови.
– Профессор, вскоре вы сами убедитесь, что завышать оценки ни моей дочери, ни китайцам не понадобится. Они будут гордостью факультета.
Для своих подопечных Александр купил пять домиков с террасами на углу Глиб и Парраматта-роуд, а затем пробил в стенах между домами двери, таким образом соединив их. Каждый из пяти студентов (в том числе и Донни Уилкинс) получил собственную квартиру, а на чердаках разместились слуги. Конечно, вместе с Нелл в Сидней отправилась и Крылышко Бабочки.
В первую же неделю знакомства девушка-студентка столкнулась с негодованием будущих однокашников. Поначалу двадцать с лишним старших студентов даже взбунтовались, но разъяренная делегация вернулась от профессора Уоррена ни с чем.
– В таком случае, – заявил Роджер Доумен, которому в конце года предстояло получить диплом бакалавра, – мы сами выживем ее отсюда. – И он состроил угрожающую гримасу. – И китаез тоже.
Повсюду Нелл сопровождало улюлюканье и шипение, ее работе в лабораториях умышленно мешали, ее записи крали и уничтожали, ее учебники куда-то исчезали. Но ничто не смущало Нелл, которая вскоре доказала на занятиях, что у нее есть голова на плечах, а кроме того, ум, знания, способности и опыт. Если во время недели знакомства мужчины факультета думали, что ненавидят ее, эта ненависть не шла ни в какое сравнение с чувствами, которые испытали белые студенты, когда Нелл принялась намеренно высмеивать и унижать их перед профессором Уорреном и остальными преподавателями. Ей доставляло едкое наслаждение отыскивать ошибки в чужих вычислениях, доказывать ошибочность чужих выводов и давать понять, что в отличие от нее ее однокашники не представляют, с какой стороны подойти к паровому двигателю. Но сильнее всего унижало белых студентов явное превосходство китайцев.
Сокрушительный удар по мужскому чувству превосходства Нелл нанесла, вторгнувшись в факультетские уборные, размещенные в отдельном здании и никогда не предназначавшиеся для женщин. Поначалу посетители уборных при виде ее разбегались, но потом Доумен и его сторонники изменили тактику: с вызывающим видом демонстрировали гениталии, испражнялись перед Нелл на пол, пачкали кабинки, срывали двери с петель.
Увы, Нелл не желала играть по правилам и вести себя, как подобает женщине. Вместо того чтобы рыдать и убегать, она платила той же монетой. Потрясающий пенисом Доумен получил моральную оплеуху такой силы, что едва выстоял. Замечания Нелл по поводу размеров пенисов – неужели для нее нет ничего святого? – были настолько язвительны, что вскоре посетители уборных при виде соученицы начали спешно прятать хозяйство. Проблему испражнений Нелл решила не церемонясь: обратилась напрямую к профессору Уоррену и устроила ему экскурсию по уборным.
