Прикосновение хаоса полностью

Персефона не могла с этим спорить, да и не хотела. Она приняла пояс, удивленная тем, какой он легкий и мягкий. Как только обмен совершился, Ипполита заговорила:

– Пора.

Боль Персефоны снова усилилась, когда приблизились шесть амазонок. Она отступила, выходя вслед за Ипполитой из дома, Геката, Гермес и Илиас вышли за ними. Когда они оказались снаружи, она обнаружила, что вдоль тропинки, по которой они шли, с двух сторон выстроились амазонки. Некоторые несли факелы, другие были вооружены, и когда Зофи вынесли из дома, они начали напевать мрачную мелодию. Она летела за ними, когда Ипполита возглавила процессию, шествующую на площадь. Там женщины продолжали петь, стуча копьями и мечами по щитам, прижимая кулаки к груди и разрывая на себе одежду от горя.

Они пели, когда Зофи положили на погребальный костер, и амазонки, которые несли факелы, бросили их к подножию. Пели, даже когда пламя поднялось и охватило платье Зофи, а затем и ее плоть, наполнив воздух металлическим привкусом, который скопился в горле Персефоны. Ее глаза начали слезиться – она не знала, было ли это от дыма или от горя, которое тяжелым грузом давило на ее руки и ноги.

Затем Геката взяла ее за руку.

– Не останавливай своих слез, дорогая, – сказала она. – Позволь им вдохнуть жизнь.

Сначала Персефона не поняла, о чем она говорит, но потом почувствовала, как что-то коснулось подола ее платья, и когда опустила взгляд, у ее ног лежали цветы, лепестки которых были ослепительно белыми и сияли, как лунные камни.

Она улыбнулась, несмотря на свою печаль: цветущая клумба продолжала разрастаться. Ипполита заметила это и повернулась к Персефоне:

– Я полагаю, то, что ты сказала, правда. Смерть порождает жизнь. – Затем она прищурила глаза. – Что же ты породишь, Персефона?

– Ярость, – ответила она, не задумываясь.

Напряжение в тронном зале было физически ощутимым, и хотя Тесей едва мог дышать, он находил это ощущение приятным. Ему нравилось, что это означало: олимпийцы были не в ладах друг с другом.

Он наблюдал за ними из тени, скрытый магией Шлема Тьмы.

– Как ты смеешь выступать против меня! – кричал Зевс. – Меня, твоего царя!

Он стоял у своего огромного трона, величественного и прекрасного. Воздух вокруг него был наэлектризован, тяжелый от угрозы, исходящей от его магии. Позади него притаился его золотой орел, глаза-бусинки смотрели настороженно, но и он не подозревал о присутствии Тесея.

Обычно спокойный, Зевс нечасто показывал свое реальное могущество. Он почти не вмешивался в дела, выходящие за рамки его интересов, а его интересы распространялись в основном на женщин, с которыми он хотел переспать. Время от времени он мог отомстить кому-нибудь, кто слишком долго смотрел на его возлюбленную, но в основном он был доволен тем, что мир и его боги поступают так, как им заблагорассудится, даже если это означало развязывание войны.

Но вот его царствование оказалось под угрозой, и внезапно он стал воином.

– Кто-то убивает богов, – сказал Гермес. – И, вместо того чтобы разобраться с этим, ты собираешься преследовать богиню, которая не причинила никакого вреда.

Бог плутовства стоял у своего трона, его обычное веселье теперь было глубоко скрыто под гневом.

– Если боги умирают, виной тому лишь их слабости, – возразил Зевс. – Я не намерен к ним присоединяться, вот почему любовница моего брата должна быть устранена.

– Ее имя Персефона, – вмешался Аполлон, который тоже стоял, скрестив руки на груди. – Или ты боишься его произносить, словно боишься ее могущества?

Глаза Зевса вспыхнули подобно удару молнии на темном горизонте.

– Я не боюсь ее, – прошипел он. – Но я не буду свергнут с трона.

– Она не пыталась свергнуть тебя, – отрезал Аполлон. – Она восстановила Фивы, а ты развязал войну против нее.

– И когда пришло время выбирать сторону, ты выступил против меня. Это одно и то же.

За словами Зевса последовало гневное молчание.

– Почему ты защищаешь ее? – спросила Артемида. Богиня была одной из немногих, кто сидел на своем троне, но она вцепилась руками в подлокотники кресла, как будто в любой момент была готова вскочить и напасть. – Что такого она сделала для тебя?

Аполлон пристально посмотрел на свою сестру и ответил:

– Она мой друг.

Артемида усмехнулась:

– Ты бог. Смертные умирают, чтобы побыть в твоем обществе. Они будут твоими друзьями.

– Это не одно и то же, – сказал он. – Но откуда тебе знать, ведь у тебя нет друзей.

Артемида сердито посмотрела на Аполлона, а затем перевела взгляд на Зевса:

– Я буду охотиться на нее, отец.

– Ты не сделаешь ничего подобного, – заговорила Афродита.

– Ты тоже будешь защищать ее, дитя мое? – спросил Зевс.

Гермесу и Аполлону он выказывал гнев, а на Афродиту смотрел с болью и обидой.

– Она приняла за Персефону копье, – усмехнулся Посейдон. – Или ты забыл, как Гефест звал ее?

Афродита пристально посмотрела на своего дядю, прежде чем ее взгляд вернулся к Зевсу.

– Опасны не Персефона и не Аид, отец, – сказала она. – А их любовь. Разлучи их, и они разорвут тебя на части.

Артемида усмехнулась и закатила глаза.