— «Орионы»! По двигателю: тут наша ошибка. По нашему недосмотру двигатель не запустился. По той технологии, которую мы вам передали, у вас на момент запуска одновременно присутствовало несколько признаков, причем при одновременном наличии признаков ручной ориентации и питания блока стабилизации команда на включение не проходит. Надо, чтобы был либо один признак, либо другой.
Ну конечно, черт возьми, как же мы сами-то до этого не додумались! Ведь если бы меня спросили на экзамене, сразу бы сказал, что нужен либо тот признак, либо другой!
— Поэтому,— продолжает Елисеев,— мы с вами в отведенное время проведем на «Союзе-35» тест двигателя вот по такой штатной схеме.
И далее объясняет схему. Мы уже понимаем, что двигатель запустится и по той схеме, по которой мы работали. И надо всего-то одно изменить: держать кнопку нажатой подольше, более секунды. Когда мы тренировались на тренажерах, то там в силу некоторых условностей эта команда проходила мгновенно, реле срабатывали сразу и двигатель «запускался». А здесь реальный корабль — реальные элементы, приборы. Каждый срабатывает с едва заметным опозданием, пусть и маленьким по времени, но этих задержек накапливается много. Вот поэтому кнопку включения двигателя нужно держать нажатой не менее секунды.
— Сколько времени,— спрашивает меня Алексей Елисеев,— ты держал кнопку в прошлый раз? Меньше секунды?
— Вообще-то, наверное, меньше.
— Поэтому в следующий раз во время этого теста кнопку надо держать нажатой, пока действительно не убедишься, что двигатель заработал. Те операции, которые не вызывают сомнений, выполнять не будем.
Вот и стала проясняться ситуация. В общем-то интересный случай! Он нас немножко заставил поволноваться. Но, наверное, еще больше понервничали в Центре управления полетом. Видимо, когда там, на Земле, услышали, что двигатель не запустился, у многих екнуло сердечко!
Такой вот сюрпризец космических полетов... Ну а сейчас предстоит тест на «Союзе-36» — корабле, вынесшем нас на орбиту. Центр управления решил проводить его так же, как проводили мы, только с учетом полученных замечаний. Вот сейчас ребята включали двигатель. Он отработал пять секунд, затем его выключили.
Ну а нам ждать еще виток: только тогда Центр управления разрешит нам повторить тест. Будем проводить в основном те операции, которые связаны с включением двигателя и работой гироскопов.
Говорят, время в космосе летит быстро. Я и сам так говорил. Но случаются здесь и томительные минуты, даже часы. Вот и сейчас до связи — целых полтора часа, а как хотелось бы сразу нажать кнопку, включить двигатель, убедиться, что он работает нормально! Но надо ждать.
Ладно, пока займемся укладкой возвращаемого оборудования: уж лучше теперь, чем поздним вечером.
Я под центральным креслом укладываю оборудование, а оно стремится выплыть обратно. Приходится сначала всовывать предметы в полиэтиленовый пакет, а потом уж наполнять сам контейнер. Фотопленки кладем отдельно — подальше от места, где у нас гамма-высотомер: он может испортить фотоматериал, складываем его в специальный мягкий контейнер. Его место у левого иллюминатора.
...Вот и время сеанса. Гироскопы подготовлены. Нажимаю кнопку, держу... Секунда! Заработал двигатель... Чувствуется, как станция и корабль слегка задрожали. Теперь-то уж точно — двигатель заработал! Пять секунд отмечаю по секундомеру. Выключаю двигатель. С радостью докладываю на Землю:
— «Заря», я — «Орион»! Двигатель проработал пять секунд. Замечаний к работе нет!
Можно понять нашу радость: ведь это не простой движок и даже не автомобильный мотор, а самый настоящий ракетный двигатель, в запуске которого участвуют множество приборов и механизмов. Закапризничал он по недоразумению, но ведь еще совсем недавно проблема многократного запуска жидкостного ракетного двигателя в вакууме считалась одной из сложнейших...
Так благополучно закончилась проверка транспортного корабля, а вместе с этим подходит к концу и программа наших совместных с «Днепрами» работ на борту космического комплекса «Салют-6» — «Союз-35» — «Союз-36».
— Когда сегодня отбой у экипажей? — заискивающе спрашиваем нашего врача Анатолия Дмитриевича Егорова. — Может, хоть на часок сдвинете в такой день?
Почему-то он сразу соглашается накинуть нам часок. Но только нам.
— А «Днепры» пусть следуют установленному графику!
Но мы-то знаем, что и им можно разгуляться. Ведь раньше нас хозяева станции все равно не лягут. Придется все-таки продлевать рабочий день сразу обоим экипажам...
