В то время как он пытался отодвинуть письменный стол, я, шатаясь, прошла в ванную комнату и заперла её, как раз, когда письменный стол отодвинулся, царапая пол. Я подумывала сбежать через комнату Люси, но для этого у меня больше не было сил. Я съёжилась и опустилась на пол, свернулась калачиком, в отчаянном желании немного поспать. И вот Дин уже начал трясти и эту дверь.
Я погрузилась в беспамятство. Там мне встретился Ашер.
Он будет упрекать себя, что не успел вовремя, что вообще оставил меня одну. Мне хотелось иметь две минуты, чтобы утишить его, проститься с ним. Я была такой дурой, так уверенной в том, что должна защищать от него своё сердце.
Мне было не ясно, что было уже поздно тогда, когда мы только познакомились. Я бы любила его вечно, и ничего не изменилось бы, даже если бы он разочаровал меня или отверг и разбил сердце на миллион кусочков. Собственно это было бесполезно, но я надеялась, Ашер всё же услышит меня.
Ашер, я люблю тебя. Дин взломал дверь. Он обнаружил меня на полу, истекающий кровью и не на что неспособной. Его победоносный взгляд был последним, что я увидела, прежде чем он пнул меня в голову.
Кто-то привёл меня в чувства, вбив мне тупым молотком гвоздь в висок. По крайней мере, мне так казалось. Я открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в маленькой, квадратной комнате. В тусклом свете, который проходил сквозь жалюзи единственного окна, я могла видеть жёлтые стены моей тюрьмы, необычно большую кровать, прикроватную тумбочку и деревянный стул, к которому меня привязал Дин. Руки он связал мне сзади, а лодыжки привязал к ножкам стула. Во рту у меня торчала вонючая тряпка, которая имела вкус крови и солёного пота.
Дневной свет означал, что я была без сознания нескольких часов. Ашер и моя семья сойдут с ума, но они нас никогда не найдут, пока Дин где-то меня прячет. О побеге нечего было и думать, но потом я услышала надо мной шаги по деревянному полу. Кляп заглушал мои крики, а Дин прикрепил мой стул к кровати, так что я не могла обратить на себя внимание, раскачиваясь на нём.
После быстрой инвентаризации я обнаружила вокруг живота импровизированную повязку, которая должна была оказывать на рану давление. Рана должно быть в какой-то момент ночью, когда он привёз меня сюда, снова начала кровоточить. То что Дин не позволил мне умереть означало, что он всё ещё хотел меня использовать.
Я воспользовалась его отсутствием и собрала энергию, чтобы исцелить себя. У меня был прогресс с раной головы, но для огнестрельной раны я была всё ещё слишком слаба. Исцеление утомило меня — но зато стучащая боль в голове уменьшилась, а узкий луч света, который проникал в комнату, больше не резал глаза. Потом я внезапно почувствовала срочную потребность сходить в туалет. Потребность выросла до отчаяния, когда Дин вернулся назад. Он распахнул дверь достаточно широко, чтобы я могла увидеть узкий коридор с множеством дверей, который напоминал мне коридор отеля. Дин закрыл дверь и запер её.
Наверно он в какой-то момент помылся, натянув глубоко на лицо бейсбольную кепку, чтобы закрыть свои светлые волосы, а так же заменил свою грязную, фланелевую рубашку на тёплое, шерстяное пальто. У него с собой был бумажный пакет, и содержание было не сложно опознавать как бутылку текилы. Он бросил её на кровать.
В то время как он снял свою кепку и её тоже швырнул на кровать, он разглядывал меня.
— Ты была занята, как я вижу. Порезы на голове исчезли. Ты чувствуешь себя лучше?
Спокойный Дин пугал меня больше, чем сердитый. Когда он бушевал, я по крайней мере знала, где стою.
— Предполагаю, тебе нужен сортир, — продолжил он. — Но для этого ты должна быть настолько умной, чтобы не дать мне повода тебя убить. — Он склонился вперёд, и его дыхание коснулось моего лица. — Мне теперь больше нечего терять, ясно?
На мой одеревенелый кивок он обошёл стул и ослабил верёвки вокруг моих рук.
Ещё прежде чем они упали на пол, он уже отпрянул и направил на меня свой револьвер.
— Развяжи свои ноги, но оставь кляп там, где он есть!
Мне понадобилось какое-то время, чтобы распутать узлы, потому что больше не чувствовала рук. Когда я встала, мои ноги подкосились, и я упала назад на стул. Потребовалось какое-то время, я тёрла мои затёкшие конечности, чтобы начать снова ощущать их. К сожалению так же вернулась и боль.
При третей попытке мне наконец удалось остаться на ногах. Я слегка согнулась, чтобы уменьшить боль в боку. Дин открыл дверь, огляделся, а потом вышел задом из комнаты, в то время как я шаркала в его сторону. Со своими белыми стенами и закрытыми дверями, пустой коридор напоминал мне покинутое общежитие. В умывальной поблизости находился душ, туалет, раковина и небольшое окно. Дин не разрешил мне, полностью закрыть дверь.
Мои джинсы и футболка были вымазаны запёкшейся кровью, и когда я мыла в раковине руки, то вода тоже окрасилась в кроваво-красный цвет. В маленьком зеркале над раковиной я бросила взгляд на своё лицо. След от крови тянулся от виска до подбородка, но их источник — порез — как он заметил, исчез. Тактичная ошибка с моей стороны.
