Я чувствовала его разочарование и задавалась вопросом, хотел ли Габриэль, чтобы я была ключом к исцелению. Я им была. Это я доказала на Ашере. Но никто не знал как или почему или можно ли это будет повторить, так, чтобы я при этом не погибла.
— Ты снова задаёшь не те вопросы, защитник.
Что-то в моём тоне заставило его прислушаться.
— Ты что-то знаешь. — Это был не вопрос.
— Я кое-что предполагаю, — исправила я его. Последнюю запись моей мамы я всё ещё не прослушала. Это я хотела сделать вместе с Ашером, потому что она касалась нас обоих.
— Я думаю, тебе нужно сравнить мою кровь с твоей, Габриэль.
— Расскажи, — настаивал он.
— Я предпочитаю, чтобы ты сделал сначала тест и извлёк свои собственные выводы, так чтобы моя идея не повлияла на результаты.
Габриэль облокотился на спинку своего огромного стула, который благодаря его высокой фигуре казался маленьким.
— Ты действительно что-то предполагаешь. Да тебя должно быть прямо таки осенило!
Ты не против рассказать мне, как у тебя появилась эта идея?
— Дин, он кое-что сказал, что заставило меня задуматься.
При упоминании имени Дина брат Ашера нахмурился, и я была рада, что его внезапный гнев был направлен не на меня.
— Что он такого сказал?
— По правде говоря, что-то о моём отце. Собственно он хотел оскорбить меня, но это произвело на меня совершенно другой эффект. Прежде всего принимая во внимание то, что потом случилось с Ашером, когда Дин выстрелил в него.
Я рассказала ему о тех мгновениях, когда забрала у Ашера энергию и с удовлетворением отметила, что у Габриэля отвисла челюсть. Никто, даже Ашер, не знали последствий, который имел на меня этот решающий момент. Они знали, что я применила его дар, чтобы сразить Дина и исцелить Ашера.
Они знали, что я чуть не умерла, когда отдала ему назад его дар и сделала его снова бессмертным. Габриэль подозревал, что я другая. Больше, чем они, но он не осознал правды. Откуда он должен был знать, что я сама на несколько коротких моментов стала бессмертной?
Когда Ашер провёл пальцами вдоль моего подбородка, я распахнула глаза.
— Объясни мне, Реми, — приказал он.
Его тон не терпел никаких возражений, и я вздохнула. Настало время для признаний. Я не планировала утаивать это от него, но в последние две недели нам редко выпадало время для нас двоих. Как можно короче я объяснила, насколько изменилось моё тело, когда его дар взял верх над моей беззащитной системой.
Когда я закончила, он сжав кулаки, отвернулся.
— Это моя вина, Реми. Когда Дин выстрелил в меня, я почувствовал себя человеком, слабым, и я знал, что не смогу защитить тебя. Я тебя подвёл. Рядом с тобой я стал более смертным, так что не мог больше так быстро регенерироваться, как это обычно бывает у нас защитников. Поэтому я посоветовал тебе использовать мою энергию. Если бы ты смогла исцелить саму себя, тогда возможно смогла бы и сбежать.
Моя рука дрожала, когда я провела ей по мышцам его плеч.
— Ты меня не подвёл. Ты дал пули попасть в себя, загородив меня, Ашер! Если бы ты не пришёл, то я была бы сейчас мертва. Я сдалась. Что касается тебя. И меня.
Стыд, который я всё ещё чувствовала, заставил меня заплакать. Ашер обняв меня, прижал мою голову к своей сильной груди, и я прильнула к нему, готовая позволить ему утешать себя всю оставшуюся жизнь.
— Ты не сдалась. Когда я пришёл, ты сопротивлялась. Ты была уверенна, что умрёшь, но я слышал одну мысль, которая была громче всех. Ты помнишь?
Я не хочу умирать. Это была единственная мысль в моей голове, когда я поняла, что Дин убьёт меня.
— Ты храбрее, чем любой, кого я когда-либо встречал. Я больше никого не знаю, у кого была бы сила пережить эти часы с Дином.
Я прижала мой нос к его футболке. Я не чувствовала себя храброй или сильной. Я думала только о моей семье и о нём. Чтобы отвлечь его, я сказала:
— Ты не хочешь знать, как продолжился разговор с твоим братом?
Я почувствовала его кивок, потому что он положил свой подбородок на мою голову.
Габриэль сложил два и два и пришёл к правильному выводу. Тест, о котором я попросила его, то, как работал мой дар, моя способность стать бессмертной.
Он наклонился на своём стуле.
— Ты понимаешь, что это значит? Если это действительно так… — Он замолчал, и мы оба размышляли над тем, что это значило, что я была первая и единственная в своём роде и какие уникальные дары были мне доступны благодаря этому.
Габриэль, шипя, выдохнул воздух и прошептал:
— Либо они захотят тебя использовать, либо видеть мёртвой. Как защитники, так и целительницы будут за тобой охотиться. У тебя и с десятью Ашерами, сражающимися на твоей стороне, не будет никаких шансов.
Воспоминания закончились, и я дала Ашеру время сначала переварить информацию. Как трусиха, я использовала воспоминания, чтобы преподнести ему правду, потому что не могла произнести слова вслух.
Ни целительница, ни защитница, я была чем-то другим — чем-то ещё никогда не существовавшим. Ашер заслуживал знать, что его ожидало, если он останется вместе со мной. Я должна исчезнуть, чтобы защитить его, чтобы защитить их всех, но я была не достаточно сильной.
