Стул поцарапал пол, потом последовал щелчок зажигалки и её глубоких вдох. Наверное, она сидела за кухонным столом, в тумане сигаретного дыма, а перед собой лежал на столе наполовину законченный кроссворд. Я натянула одеяло на голову.
— Позволь мне сначала рассказать тебе о моей семье. Нашей семье. Ты спрашивала себя, почему я никогда не говорила о ней? Твои дедушка и бабушка были хорошими людьми. Они выросли по соседству друг от друга, а их семьи всегда знали, что они сойдутся. В старшей школе они были парой, поженились в двадцать лет, в двадцать два родили меня. Мой отец узнал о даре моей матери уже довольно рано. Ведь именно он был первым, кого она исцелила. Тогда им было по одиннадцать, и он свалился с дерева и сломал руку. Он всегда говорил, что потерял опору на дереве и своё сердце отдал ей. То, что она была целительницей, конечно делало всё сложнее, но это им никогда не мешало. Мы жили уединённо, часто переезжали и оба зарабатывали деньги на жизнь на временной работе. Мать была экономкой, а отец всегда там, где срочно требовалась помощь. Они пытались сделать мою жизнь как можно более нормальной, но отец говорил, нам необходимо держаться от всех в стороне. В детстве меня это не беспокоило. У нас никогда не было много денег, но их хватало.
Перед лицом ностальгии в голосе Анны, у меня появился ком в горле. Так счастливо её голос не звучал уже целую вечность. Что только с тобой случилось, мама? Лёд зазвенел в стакане — я предположила, она пила водку тоник, потому что Дина не было поблизости, и он не ворчал, что она позволила себе больше, чем свою долю — и она вздохнула.
— Мои родители предупреждали меня, что можем встретить людей, которые захотят навредить, если выяснят, какой у моей мамы был дар, но я им не верила. Меня так оберегали в детстве, и я вообще не предполагала, что нам может кто-то причинить вред. По правде говоря, я просто не думала дальше своих эгоистичных желаний. Я рассказала кое-кому о нашем секрете, и эта ошибка на втором месте из тех, о которых я сожалею больше всего в своей жизни.
Не уверенная в том, хочу ли я услышать больше, я выключила айпод. Если моя мать кому-то выдала тайну, и моя бабушка из-за этого погибла, захочу ли я об этом знать? Я не рассказала Ашеру ничего о моих способностях и всё же он о них знал. Больше всего я боялось того, что эти знания могут отдалить мою семью от меня.
Что таки образом им мог быть нанесён ущерб, мне не пришло в голову. Если моя мать утверждала, что эта ошибка, о которой она больше всего сожалела в своей жизни, была на втором месте, какая тогда была на первом? Может быть та, что она родила меня? Чувствовать это и подозревать — это одно, услышать сказанным вслух, совершенно другое.
Во мне росло желание забыть, что я когда-либо слышала эту запись, но я уже ранее была трусихой и в конце концов бросила её на произвол судьбы.
Я снова включила айпод.
— Мы жили в каком-то крошечном городке в Нью Гэмпшир — в 13 городе, в котором я жила, с того времени, как мне исполнилось шесть. В шестнадцать я была неуклюжая одиночка, которая пыталась вести себе так незаметно, как только возможно. Другой город, другой стиль. Разница была в том, что в этом городе жил умный, симпатичный парень, по имени Том. Том был популярен и уверен в себе, у него было всё то, чего не было у меня. Я думала, что умру от любви к нему, в то время как он даже не замечал, что я существую.
Когда автомобильная авария угрожала разрушить его шансы на футбольную стипендию, я ухватилась за мой шанс. Я рассказала ему о моей матери, а он разбил мне сердце, когда просто высмеял меня. Мысль о том, что он мне не поверит, совсем не приходила мне в голову, потому что я с этим выросла, с верой в невозможное. На этом всё могло и закончиться, но Том рассказал своим друзьям, и об этом стало известно. Не больше чем шутка, но в нашем маленьком городке слухи распространялись как лесной пожар. Это было лишь вопросом времени, прежде чем защитники пронюхали об этом и начали за нами охотиться.
Единственная радость, которая мне осталось из того, что потом последовало, было то, что Том потерял свою стипендию, когда его ранения не подобающим образом зажили. Последнее, что я о нём слышала это то, что он живёт всё ещё в том же городе и продаёт подержанные автомобили.
Что касалось мужчин, моя мать уже всегда доказывала ужасный вкус, не считая моего отца. Она делала один плохой выбор за другим, даже уже в 16 лет. Я попыталась представить себе, какой она была в то время, невинной и влюблённой. У нас дома не было фотографий, где она была подростком или снимка её родителей. Её ошибкой было то, что она доверилась не тому парню. Что, если в этом вопросе я похожа на неё?
— Я боялась признаться, что сделала, потому что была уверенна в том, что мои родители снова переедут. Вскоре я уже не могла вынести чувство вины. Я решила рассказать обо всём родителям. Я расскажу правду, путь даже получу за это домашний арест, и может быть на этот раз они смогут понять мои мотивы. Но возможность рассказать им правду мне больше не представилась.
— Реми?
