— Переохлаждение? — спросила я скептично.
— Реми, твои губы стали синими, ты дрожала как осиновый лист и ты была настолько рассеяна, что даже не заметила, что я читаю твои мысли!
Я поморщилась.
— Не напоминай мне. Не то я снова обижусь.
— Ты всегда теряешь тепло тела после исцеления?
— Только в случае серьёзных травм, прежде всего ранений головы. Такого ещё никогда не случалось, если я исцеляю саму себя.
Молча он размышлял над этим. Мы почти доехали до моего дома и снова меня охватило чувство разочарования.
— После того, как ты исцелила мою руку, тебе было холодно. Почему ты была не в состояние сразу же излечить саму себя?
Понимая, как сильно его это разозлит, я колебалась сказать правду, и он ободряюще мне улыбнулся.
— Я выдержу, обещаю.
— Ну хорошо. После того, как я тебя исцелила, боль была настолько ужасной, что я больше не могла думать и поэтому не могла излечить себя.
— Но ты что-то сделала. После того, как я начал с тобой разговаривать, ты ведь расслабилась. — Он повернул автомобиль на мою улицу, припарковался возле наших ворот, а потом включил внутреннее освящение, чтобы видеть мой лицо.
— Ну, чтобы исцелить себя, мне не доставало сосредоточенности, но так же я не могла оставить боль такой, какой она была. Это сложно объяснить, но в принципе я разрушила нервы в моей руке, чтобы мой мозг больше не мог воспринимать боль.
Его болезненное выражение лица сказало мне, что он не был подготовлен к моему ответу.
— Не смотри так, Ашер. — Я погладила его по щеке, чтобы утешить. — Это не представляло для меня опасности. Я сделала это не в первый раз!
— Когда Дин обжигал тебе сигаретами тоже? — спросил он сурово.
Удивлённо я посмотрела на него. Когда я встретилась с Ашером в то утро в Тоузенд парке, он так сказать подслушал меня, когда я вспоминала об атаке Дина и посещении больницы. Это также объясняло его гнев в то утро. Я кивнула, а он вслед за этим взял меня за руку и начал снимать куртку.
— Покажи мне.
Я попыталась вырвать руку из его хватки.
— Оставь Ашер. Это ничего не даст.
Он был непреклонен, но в его голосе прозвучал так же и призыв.
— Мне это важно, Реми. В твоих мыслях я видел, что он с тобой сделал. Позволь мне увидеть это собственными глазами, пожалуйста.
Умоляющему Ашеру сопротивляться было не возможно. Под его пристальным взглядом я сняла куртку и пуловер, одетый под ней. Я повернула руку так, чтобы он увидел уродливый шрам, выглядывающий из под короткого рукава футболки. Его челюсть напряглась, а я пристыжено отвернулась.
— Он монстр. Что за человек может причинять такие вещи ребёнку? — Он очень нежно провёл по шраму пальцами.
— Дин не знал, на что я способна, но он что-то подозревал, — ответила я невыразительным голосом. — Независимо от того, насколько быстро я могла исцелить себя, он хотел дать мне понять, что мог снова и снова причинить мне новую боль, потому что я принадлежала ему и он мог делать со мной всё что захочется. Между тем это шрам напоминает мне, что я смогу пережить всё и никому не принадлежу, кроме как самой себе. — Я знала, что мой голос прозвучал упрямо, но я не смогла бы вынести жалости Ашера.
Он встретил мой мятежный взгляд, в то время, как сжал руками мои плечи.
— Я не жалею тебя, Реми. То, что причинил тебе Дин… это бы сломало многих людей и сделало бы их такими же жестокими, как и он сам, но ты сильная. Ты хороший человек и он не смог этого у тебя отобрать. Пожалуйста никогда не стыдись того, что смогла пережить такого отморозка, как он!
Мои глаза наполнились слезами, взгляд затуманился и я заморгала. Мои челюсти болели, потому что я, чтобы подавить плачь, сжала их. Казалось Ашер понял, что мне нужна дистанция, чтобы снова собраться и поэтому отпустил меня. Я использовала время и одела назад пуловер и пальто.
Я не могла смотреть Ашеру в глаза, когда сказала:
— До завтра? — Он кивнул, и я вышла из машины. Прежде чем я захлопнула дверь, он выкрикнул моё имя. Я не была готова, когда он посмотрел на меня горящим взглядом.
— Ты ещё и по другой причине уникальна.
— И какой же?
— Уже больше ста лет я не ощущал прикосновение другого человека. Я чувствую тебя, Реми. Каждое твоё прикосновение, каждый взгляд. Я тебя чувствую.
Изумлённо я отошла и закрыла пассажирскую дверь. Автомобиль тронулся лишь тогда, когда я на дрожащих ногах и покачиваясь зашла в дом и с улыбкой закрыла за собой дверь.
На следующее утро Ашер ожидал меня на школьной стоянке и я приблизилась к нему, как почтовый голубь к своей голубятне. Он выпрямился с такой милой улыбкой, что всё моё тело охватил жар.
Когда он забрал у меня сумку, потянулся за моей рукой, но дал достаточно времени, чтобы я усилила защитную систему, прежде чем заключить мою маленькую руку в перчатки в сою большую. Было миллион причин, по которым нам не следовало этого делать, но не одна из них не была важна, когда мы стояли там и улыбались друг другу.
— Твои друзья будут иметь что-то против, если я провожу тебя на уроки?
