Она встала с постели, натянула на себя халат и вышла в сад. У Аида была привычка выходить из дворца ночью, просто чтобы посидеть под звездами и глициниями. Она брела по саду, пока не оказалась у его границы с цветочным полем. Отсюда виднелись огни Асфоделя и приглушенный огонь Тартара.
«Может, он ушел туда», – подумала она.
Она пошла по полю. Теплый бриз разносил запах пепла и шуршал травой вокруг нее. Звук был таким громким, что почти заглушил шаги Цербера, Тифона и Орфа, но Персефона услышала их дыхание и обернулась как раз тогда, когда три добермана выскочили из травы позади нее.
– О, мои милые мальчики, – она погладила каждого по голове. – А вы, случайно, не видели вашего папочку?
Все трое проскулили. Она решила, это значит «да».
– Вы меня к нему отведете?
Троица повела Персефону по полю к густому лесу. Она никогда не бывала там прежде и предположила, что это новая территория подземного царства. Владения Аида постоянно менялись, и она подозревала, что это делалось, чтобы людям было сложнее проникнуть сюда или выбраться отсюда.
Лес казался бесконечным – глубоким и темным. Три ветви переплетались наверху, создавая подобие арки, и хотя на них не было листвы, там сидели лампады, освещая тропинку словно звездное небо.
Собаки опустили носы к земле и удивили Персефону, свернув с тропы и помчавшись в лес.
«Неужели Аид зашел так далеко в лес?»
Она пошла за ними под светом нимф, пока не потеряла Цербера, Тифона и Орфа из виду.
Ее внимание привлекли чьи-то стоны. Они доносились откуда-то сзади и становились все более частыми.
Персефона пошла на звук. Сердце грохотало у нее в груди, а воздух вокруг вдруг стал тяжелым и душным. Прошло немного времени, и она увидела их на поляне – Аида и Левку, переплетенных так же тесно, как ветви наверху. Они занимались любовью, освещаемые сиянием нимф.
Путь в рай начинается в аду.
На одно страшное мгновение Персефона потеряла способность двигаться.
Она застыла на месте в потрясении.
У нее задрожали ноги, а грудь пронзила невыносимая боль. Ее смятение словно обратилось в монстра, пробивающегося из нее наружу.
Ужасающий звук вырвался у нее из груди.
Пара застыла и повернулась к ней. Аид отстранился от Левки, и нимфа упала на землю, не ожидав такого внезапного движения.
– Персефона…
Богиня едва услышала, как он произнес ее имя, из-за грохота в ушах. Ее сила забурлила в ней, превратив кровь в кипяток, хлынув к поверхности ее кожи.
Все вокруг стало красным.
Она уничтожит его. Она уничтожит себя. Она уничтожит этот мир.
Персефона завопила от ярости, и все вокруг нее стало увядать. У нее на глазах начали гнить деревья, листья пожухли и опали, трава пожелтела и поникла – вся земля вокруг нее постепенно стала голой. Она лишит мир Аида жизни так же, как он лишил ее счастья.
Левка сбежала, а Аид бросился к Персефоне. Его приближение заставило ее снова ощутить сокрушительный удар его предательства.
– Персефона!
– Не произноси мое имя!
Ее голос звучал по-другому, будто исходил из груди.
Ее сила полыхала у нее в ладонях, и она накормила ее своей мучительной душевной болью. Земля у нее под ногами затряслась.
– Персефона, послушай меня!
Она уже слушала его. Слушала и верила ему.
Больше она не будет его слушать.
Он сделал шаг к ней.
– Не смей!
Земля между ними раскололась, образовав глубокую расселину.
Глаза Аида широко распахнулись.
– Персефона, пожалуйста! – В его голосе звучало отчаяние, но это было ожидаемо.
Она уничтожала его царство.
Богиня закричала. В ее голосе звенели ярость и жестокость, а магия была подобна огню. Она не знала, что делает, но что-то будто заставило ее свести ладони вместе, и сила, что скопилась в них, выстрелила. Она ударила в Аида, отбросив бога на опустошенную землю.
Он приземлился на ноги и сбросил свои чары. Он стал самим воплощением смерти – мрачной и зловещей.
«Вот как он выглядит на поле боя», – подумала она, и на мгновение сердце Персефоны забилось быстрее от страха, что он может ее одолеть.
От силуэта Аида отделились тени и направились к ней. Он пытался подчинить ее, и от этой мысли в ней всколыхнулась новая волна гнева. Она снова закричала, и магия вырвалась из нее, заморозив тени, как она уже делала в «Лире».
Последовала оглушающая тишина, и она встретилась с ним взглядом, прежде чем отправить тени Аида обратно к нему всплеском своей магии.
Аид поднял руку, и тени рассыпались в прах.
– Хватит! – приказал он. – Персефона, это безумие.
Безумие? Сейчас она покажет ему, что такое безумие.
– Ради меня ты спалил бы весь мир? – спросила она, вспомнив слова, что он произнес во время их разговора об Аполлоне, и то, как пылко он запретил ей упоминать имя этого бога в их спальне. Их спальне. Сила вновь собралась у нее в ладонях. – Я разрушу его из-за тебя.
