У Левки распахнулись глаза, она покачала головой, отказываясь отвечать.
– Отвечай, – приказал Аид.
Левка разрыдалась еще сильнее, хотя Персефоне казалось, что это уже невозможно. Нимфа рухнула на колени.
– Она меня убьет.
– Кто?
– Твоя мать, – ответил за нее Аид.
Это откровение не должно было шокировать Персефону, но тем не менее это случилось.
– Это правда? – она повернулась к Левке.
– Я солгала, когда сказала, что не помню, кто вернул меня к жизни, – призналась нимфа. – Но я боялась. Деметра снова и снова напоминала мне, что лишит меня всего, если я не подчинюсь ей. Прости, Персефона, мне так стыдно. – Левка закрыла лицо ладонями. – Ты была так добра ко мне, а я тебя предала.
Персефона обмоталась простыней и соскользнула с постели, проигнорировав тот факт, что Аид остался совершенно голым. Она подошла к Левке и опустилась перед ней на колени.
– Я не виню тебя за то, что ты боялась моей матери, – произнесла Персефона, и Левка подняла на нее глаза. – Я и сама ее так долго боялась. Я не позволю ей навредить тебе, Левка.
Нимфа упала в объятия Персефоны, и богиня обнимала ее, пока та не пришла в себя.
– Гермес, – сказала Персефона. – Пожалуйста, отведи Левку в мои покои. Я думаю, ей нужно отдохнуть.
– Да,
Когда они ушли, Персефона повернулась к Аиду, который пронизывал ее изучающим взглядом.
– Что?
Он покачал головой, расплывшись в улыбке:
– Я просто восхищаюсь тобой.
Его комментарий отвлек ее лишь на время. А потом она произнесла:
– Полагаю, мы должны призвать в подземное царство мою мать.
Аид поднял брови. Он явно не ожидал от нее такого заявления.
– Вызвать ее прямо сейчас? – спросил он. – Может, нам стоит заняться любовью – так у нее не будет причин подозревать, что ее план сработал.
– Аид! – притворно возмутилась Персефона, но не смогла сдержать улыбку.
Несколько часов спустя Аид, Персефона и Левка собрались в тронном зале. Аид был в своем божественном обличье, как и Персефона. Они сели рука об руку, Аид – на трон из обсидиана, Персефона – на трон из золота и слоновой кости. Левка, дрожа, встала рядом с Персефоной.
– Она будет в бешенстве, – произнесла Левка. – Я в этом уверена.
– О, именно этого я и жду, – ответила Персефона и взглянула на нимфу. – Она моя мать.
– Гермес вернулся, – произнес Аид. Он послал бога привести богиню плодородия – тот был не особо-то рад этому заданию.
«Мне кажется, ты просто хочешь, чтобы она изуродовала мне лицо, – сказал Гермес. – Она же откусит мне голову, когда я скажу ей, что ты приказал ей явиться в подземное царство».
«Тогда не говори ей, что за ней послал Аид, – пожала плечами Персефона. – Скажи, что это был мой приказ».
Гермес улыбнулся, как сейчас улыбалась и Персефона.
Она чувствовала себя такой всевластной, как никогда прежде, и не могла объяснить почему. Может, это было как-то связано с тем, что Аид сказал ей ночью после празднования дня солнцестояния – что он любит ее такой, какая она есть, и именно эти качества он и хотел видеть в своей царице.
Это значило, что она может остаться собой, ничем не жертвуя, и ее первым решением было разобраться со своей матерью.
Гермес привел в зал Деметру, и, несмотря на свирепую маску, что та пыталась сохранить на своем лице, Персефона увидела в глазах своей матери неприязнь, когда та взглянула на Аида и Персефону, сидевших рядом словно царственные особы на краю темной пропасти.
Она поджала губы, не сводя с них глаз. И застыла, дойдя до центра зала.
– И что все это значит? – требовательно спросила Деметра. В ее голосе звенел гнев.
– Моя подруга сказала, что ты ей угрожала, – ответила Персефона. Раз Деметра не потрудилась хотя бы изобразить вежливость, то и Персефона не будет.
Деметра испепелила нимфу взглядом, а потом снова посмотрела на Персефону:
– Ты веришь шлюхе своего любовника больше, чем мне?
– Как грубо, – жестко произнесла Персефона. – Извинись.
– Я не стану…
– Я сказала «извинись», – приказала Персефона, и Деметра рухнула на колени. От силы ее падения по мрамору вокруг поползли трещины. Персефона не собиралась прикладывать столько силы, но результат оказал желаемый эффект.
У Деметры от изумления округлились глаза. Она не ожидала, что ее повергнет на землю собственная дочь. Во взгляде богини плодородия загорелась злоба, и ее гнев будто заполнил весь зал.
– Так вот, значит, – ее голос дрожал, – как все будет?
Персефона ничего не ответила. Деметра сама выбрала этот путь своими поступками.
– Ты могла бы положить конец своему унижению, – заметила Персефона. – Просто… извинись.
– Ни за что, – содрогнувшись, выдохнула Деметра.
Ударная волна магии Деметры пронеслась по тронному залу, когда богиня попыталась встать. Всплеск силы застал Персефону врасплох, и ее собственная магия тут же хлынула вперед, чтобы подавить ее. Она бросила быстрый взгляд на Аида. Она чувствовала вокруг его магию – плескавшуюся на границе ее собственной, затаившуюся в ожидании.
