Прикосновение смерти полностью

Я прочищаю горло и закрываю глаза, резко прерывая транс, прежде чем он засосет меня еще глубже.

— Хорошо, — серьезно шепчу я, — теперь заключительная часть.

Я не могу объяснить причины, по которым я придумала эту следующую часть, за исключением того, что я хочу проверить свою теорию о том, что он может заставить что угодно звучать угрожающе и чувственно. Не открывая глаз, я говорю:

— Повторяй за мной: Легго. Мое Эгго.

После того, как проходит минута молчания, я закрываю один глаз и прищуриваюсь другим, пытаясь украдкой взглянуть на него. За исключением того, что он смотрит прямо на меня. И он не выглядит удивленным. Каким-то образом, даже при том, что он не может знать о вафлях, я думаю, он уловил — нет, спасибо, я уверена, тому, как мое лицо исказилось в гримасе, частично ухмылке, когда я пытаюсь сдержать смех, клокочущий в моем горле.

— Пожалуйста? — Я вскрикиваю. Это ребячество, я знаю, но я действительно хочу это услышать.

После еще одной короткой секунды наблюдения за выражением моего лица, он говорит. И это почти так, как будто он точно знает, что делает, когда делает.

— Легго, — он произносит это медленно, подчеркивая каждый слог, чтобы я в полной мере ощутила эффект низкой хрипотцы его голоса, — мое Эгго.

Мой рот открывается в форме буквы ‘О’, когда я смотрю на него в шоке — из-за того, что он действительно сказал это, несмотря на то, что знал, что это чушь собачья, и из-за подтверждения того, что моя теория действительно верна. Он полностью справился с этим. Я удерживаю выражение лица лишь на мгновение, прежде чем, наконец, выпустить пузырь смеха, который так и норовил вырваться наружу. Требуется секунда, чтобы мое хихиканье стихло, при этом я вытираю слезу из уголка глаза.

— Прости, — бормочу я между последним смешком. — Я не смеюсь над тобой, честно. Ну, не совсем

Он опускает бровь и наклоняет голову, очевидно, что-то обдумывая.

— Какая именно часть ритуала была настоящей?

— Эм…

Он глубоко вздыхает, проводя рукой по волосам, и я начинаю беспокоиться, что разозлила его.

— Ничего из этого?

Я медленно качаю головой в ответ, затем сжимаю губы, пытаясь сдержать очередной смешок.

Так неуместно, Лу.

Его глаза сужаются, губы сжимаются по причине, отличной от моей.

— Это называется шуткой, — мягко объясняю я, прикусывая нижнюю губу зубами, прежде чем с губ сходит еще одна улыбка. — Чувство юмора. Или, в моем случае, печальная попытка на минуту забыть о реальности.

Долгое мгновение он не двигается. Не говорит. И мне интересно, происходит ли это прямо перед тем, как он решает убить тебя, забрать твою душу. Может быть, он просто замирает, время останавливается, а потом бац — бац — бац, спасибо, мэм, у него есть вы.

Вместо этого он снова застает меня врасплох, откидываясь на спинку сиденья и вытягивая ноги.

— Шутка, — задумчиво бормочет он, проводя большим пальцем по подбородку. Он поворачивает голову в мою сторону, глаза сверкают. — Тогда ладно. Скажи мне что-нибудь реальное.

— Что-то реальное?

Он кивает, как будто это самая простая просьба.

— Как насчет… — Я не уверена, сработает ли это, но попробовать стоит. — Я заключу с тобой сделку. По какой-то причине поговорка никогда не заключай сделку с дьяволом вспыхивает у меня в голове. Но он не Дьявол. Верно? — Я расскажу тебе несколько фактов. Но за все, что я тебе скажу, ты расскажи мне один в ответ, о себе.

Он молча изучает меня, снова наклоняя голову в знакомой мне манере.

— Договорились.

Я ухмыляюсь, затем протягиваю руку. Его взгляд скользит вниз, затем он хмурит бровь. Неужели он не знает, что такое рукопожатие?

— Ты должен был взять мою руку и пожать ее, — объясняю я, мой собственный лоб отражает его. — Вот так. Я наблюдаю, как рука, лежащая на его колене, напрягается в момент дурного предчувствия, пальцы на мгновение сжимаются в кулак, прежде чем отпустить. Я опускаю свою руку в его, сглатывая, когда смелый жар его кожи соприкасается с моей, и слегка сжимаю ее. Затем он усиливает хватку, пока не оказывается в моих объятиях.

— Это, — шепчу я, все еще наблюдая за нашими соприкасающимися руками, — рукопожатие.

Когда я возвращаю свой пристальный взгляд к нему, он вообще не смотрит на контакт. Он сосредоточен на мне, внимательно изучая мое лицо. Каким-то образом выражение его лица смягчается, как будто его бдительность понемногу ослабевает, и нежный взгляд что-то делает с моим животом, с моей грудью. Это похоже на мягкое пожатие, притягивающее меня к нему. Заставляя меня хотеть приблизиться на дюйм. Вместо этого я убираю руку, вытирая ладонь о штаны.

— Итак, я начну?

Я отвожу взгляд, пытаясь собраться с мыслями и понять, с чего начать. Часть меня хочет придерживаться маленьких, незначительных фактов. Например, моего любимого цвета или любимой группы. Но большая часть, та часть меня, которая задыхается от того, что держит все закупоренным внутри, кричит, чтобы я сломал свою коробку и выпустил все это наружу. Наполнила комнату признаниями, эмоциями и любыми безумными мыслями, которые могут проявиться.