— Ну как же, ты же ждала его из армии!
Дальше она начинает цитировать содержание моего письма. Да. Да. Она читала мое письмо, ведь только человек, внимательно прочитавший его, мог сейчас выдать все мои излюбленные паразиты в речи и специфические обороты. Репутация у меня была безупречна. Я не курила, не пила, хорошо училась, много трудилась, мужчины уважительно ко мне относились, считая слишком правильной. Но… Там было столько личного, столько моей больной души… Когда я ему писала письма, у меня даже мысли не было, что их содержание мне будут цитировать малознакомые люди.
Я закипела от злости и негодования. Подруге Свете, той самой, которая переписывалась с ним:
— Ты знаешь, где он живет?
— Только лишь приблизительно.
Так в час ночи мы отправились на розыски Николая. По дороге спрашивая, где он живет. Никто не знал, чему мы были очень удивлены. Но мы нашли его!!!
Для информации: мне тогда было восемнадцать лет, ему — двадцать два года, его жене — двадцать четыре.
Звоню.
Открывает дверь женщина лет 30–40, в грязном засаленном халате и с такими же волосами, полненькая, с ярко выраженными усиками, не как у мужика, но все же бросающимися в глаза. Если бы у меня хотя бы тень мысли появилась в голове, что это может быть его жена, я бы, конечно, не повела себя так, как повела.
— Вы не могли бы позвать Николая?
Она ушла и вернулась уже с ним.
— Извините, но я хочу поговорить с ним наедине! — весьма резко сказала я.
— Проходите в мою комнату, — сказал Николай.
Так мы втроем — я, моя подруга и он — оказались в его комнате.
Он прилег на кровать, имитируя зубную боль. А я с презрением смотрела на него сверху вниз в прямом и переносном смысле этого слова. Сколько трусости увидела в его глазах. Что мне в одну секунду стал безразличен он и все, что с ним связано.
— Письма, которые тебе писала, не были рассчитаны на публичное рассмотрение. Прошу тебя, верни мне их и вообще все.
— Я их сжег.
Мы ушли.
— Ну ты даешь, заявить жене, что тебе надо с ним поговорить наедине! — сказала мне подруга.
— Да я сама в шоке, у меня даже мысли не было, что это его жена. Кто угодно, тетя, бабушка, дядя, в конце концов. Но жена!!! Я что, хуже???
— Да брось ты, парень порядочный оказался, не смог ребенка бросить, — уже более спокойно прокомментировала она.
Вернулись в клуб. Подбежала малознакомая приятельница:
— Ну как?
— Сказал, письма сжег — ответила я на ее вопрос.
— Врет. Ничего он не сжег. Все хранит и твои фотки, и письма. От жены прячет. А мы с ней на днях бухали, она мне хныкалась, говорила, что у них семья, ребенок, а он, мол, все письма этой Альки читает и фотки ее хранит. А ей иногда говорит, что из-за нее такую девчонку потерял. Вот она и разыскала их, прочла одно и мне дала. А он от нее все это прячет.
Мне стало легче. Я наконец-то освободилась от всей этой истории с самого начала. Стало реально все равно где он, с кем он, почему…
Правда, спустя годы, сорока на хвосте донесла мне, что с ним произошло. С женой продали в Хабаровске квартиру. Она спилась и сбомжевалась. Он вернулся в Москву. Ребенок оказался в детском доме. Его мама пожалела внука и забрала мальчика к себе, но он уже научился врать, воровать, пить и если бы девочка, которая от него забеременела, не сделала аборт, в 13 лет стал бы папой…
Немного отошла от основной линии моего рассказа. Итак, мужчины моего рода.
Вполне понятно, что на этом фоне вспыльчивый брат был лучшим, не смотря на то, что в нем пробивалась жесткость нашего рода, например, когда в детстве он, разозлившись на свою подругу, стукнул ее. До сих пор помню, как ругалась на него мама. Она ему говорила, что он не имеет права ударить девочку даже цветком. Причитала, откуда в нем столько злости.
Но я у него такую ярость никогда не вызывала, а то, что любимая сестра, не сомневалась, считая жесткость по отношению к слабым, пусть даже спровоцированную, скорее побочным эффектом сильного характера Влада, основными чертами которого прежде всего были: жизнелюбие, смелость, решительность, оптимизм, готовность прийти на помощь, сострадание, легкость, щедрость, находчивость. Даже животные это чувствовали! Он был главным дрессировщиком всех бродячих псов в округе. Они его знали, любили, слушались. Он мне неоднократно показывал, как какой-нибудь Шарик или Мухтар дает лапу. Влад отдрессировал не только собак! У меня в детстве не было проблем с мальчишками во дворе и школе, поскольку я была членом правящей династии Влада.
Все же в юношеском возрасте связь с братом стала слабее, а с подружками сильнее. Стали девушками и так сблизились на почве амурно-сопливых дел, водой не разольешь. Всем делились, секретничали, а особенно любили вместе страдать. Бегали на танцы, вот и сегодня собрались. Где к нам подошли с ненавязчивой беседой два молодых человека. Хотя интерес я вижу только у одного и только ко мне. Он приглашает меня на танец, мы знакомимся. Вы еще не поняли, но это тот самый мальчишка, хозяин качелей, вызывающих у меня столь бурные ностальгические воспоминания. Так и хочется спросить: «Ну что? Канапушки мои тебе не мешают?»
