Слав посмотрел. Глаза правителя города были серо–зелеными, глубокие морщины и шрамы на еще не старом лице указывали, что этот человек многое повидал, а суровая складка между бровями говорила о прямоте и мужественности.
— Ты солгал мне один раз. Солжешь второй — я убью тебя прямо здесь, своей рукой, отрублю голову и выставлю на площади. Кто из них сказал правду: она или он?
— Он, — прошептал Слав, потеряв голос. В детстве он зачитывался книгами о космических пиратах, там захваченные в плен герои вели себя дерзко и смело, вызывая искреннее восхищение и стремление подражать. В отличие от книжных героев, сейчас Славу отчаянно хотелось в туалет, в животе поселился холодный, скользкий, высасывающий силы и смелость змей, а в голову не приходило ничего, кроме криков о пощаде. Но он нашел в себе силы молчать.
— Значит, ты — гмор.
— Да, — подтвердил юноша, и отчаяние, овладевшее им, подсказало, как покончить с этим как можно скорее. — Да, я гмор, хоть и не понимаю этого слова, но я никого не убивал: ни у Красноголовых, ни там, откуда пришла эта женщина! Если хотите убить меня за то, что я гмор, то вот я — убивайте! Я мог бы сделать для вас много хорошего, мог бы стать вашим другом, но если вы в каждом гморе видите врага — вы навсегда останетесь ничтожными и грубыми дикарями!
Толпа притихла от яркой и яростной речи, а затем рванулась вперед. Воины с трудом сдерживали клокочущих от негодования людей, рвущихся растерзать дерзкого наглеца.
— Позволь, я сломаю ему шею, Игор! — сказал татуированный. Вождь качнул головой:
— Нет. Все назад! — крикнул он так, что все замерли. — Если кто-нибудь хочет судить гмора так, как ему хочется, пусть выходит и сразится со мной один на один! — Игор выхватил длинный обоюдоострый клинок и взмахнул им. Слав увидел, как легко вождь обращается с тяжелым оружием, и понял, что соперники, осмелившиеся бросить Игору вызов, еще не родились.
Покачивая оружием, Игор подошел к юноше. Слав замер. Жизнь пробегала у него перед глазами, казалась такой ничтожной и короткой…
— Слушайте, люди! Вы все слышали, что он не был в клане Краба и не убивал наших братьев, а был в плену у клана Север. По закону предков я не могу судить его за убийство человека в клане Красноголовых, ибо тому нет свидетелей. Итак: он невиновен.
Собравшиеся на площади зашумели, и ошалевший Слав видел, что они изумлены и недовольны странным решением вождя.
— Но — он гмор! — громко продолжил Игор. — Мой клан поддерживает наших братьев, которых подлые гморы изгоняют с земель, где жили их предки. Мы будем сражаться с гморами и убивать их. Но все вы знаете, что в кланах наших друзей и союзников живут гморы, которые на нашей стороне! Они помогают им, строят, изобретают и лечат. Не все гморы — зло.
Раскрыв глаза, Слав смотрел на этого человека, сказавшего то, что Слав давно мечтал услышать от варваров: от Миха, Москаля и остальных, кого знал.
— Кто он такой и почему пришел сюда — вот вопрос, на который он мне ответит! — лезвие меча Игора остановилось в полуметре от груди юноши. — Только потом я решу его судьбу.
Председатель Лексан ждал Мерка и задумчиво переставлял шахматы, играя сам с собой. Дебют никак не хотел складываться. И белые, и черные не торопились, выжидая, когда оппонент сделает ошибку. Судя по всему, дело шло к ничьей. Лексан любил сравнивать жизнь с шахматной партией. Партия, где на кону стояла карьера и жизнь, он начал уже давно. Все знали его как лидера официальной оппозиции, которая никогда не станет оппозицией настоящей, хотя бы потому, что находится под пристальным вниманием СБ.
Он взял в руки слона, подумал и поставил обратно. «Бить или не бить — вот в чем вопрос?» Так, кажется, сказано в какой-то древней поэме?
Это была не первая их встреча, и всякий раз председатель ждал, что вместе с Мерком в комнату войдут агенты СБ и предъявят обвинение в измене. Грань, по которой он ходил вот уже несколько недель, была тонка, очень тонка.
Мерк предложил то, о чем Лексан не смел и мечтать. Убрать Изагера! По словам Мерка, тот представлял интересы Слава, мало того, намекал на существование некоей организации, способной на очень многое… но без поддержки имеющего определенный вес в Совете Избранных Лексана, без его опыта и связей, попытка сменить правителя обречена на провал.
На второй встрече Лексан потребовал гарантий. Приход Мерка мог быть заранее спланированной провокацией, особенно зная отношение к председателю самого Изагера. Их ненависть была взаимной. Скоропостижная смерть предыдущего правителя взбаламутила Дирн. Претендентов было двое: Изагер и Лексан. За будущим правителем стояла армия, что и предрешило победу. Лексан мог сопротивляться, в него верили, за ним шли. Ситуация могла повлечь за собой локальную войну, и Лексан решил не рисковать, публично признав Изагера законным правителем. Как впоследствии выяснилось, он все сделал правильно. В шахматах тоже жертвуют фигурами или позицией ради будущей победы.
