Лексан повернул вращающийся столик. Белые и черные поменялись местами. Позиция Изагера тоже не выглядела идеальной. Пока победоносная, но развязанная практически вопреки воле Совета война (Лексан знал, что многие из голосовавших «за» просто боялись), недовольство новыми реформами, особенно той, где варварам предоставлялось гражданство, плюс все усиливавшийся надзор СБ — все это не вдохновляло тех, кто не так давно поддерживал правителя, и уж тем более — его оппонентов.
Когда в качестве гарантий Мерк предоставил видеозапись, где Слав размеренно и обстоятельно объяснял, как ему претит бесчеловечный режим Изагера, и что он согласен с любыми методами, позволяющими сместить отца — Лексан не поверил глазам и был в шоке. Подобная пленка была страшным оружием, и то, что он ее получил, означало полное и окончательное доверие сына правителя и тех, кто за ним стоял. Компрометирующих материалов в записи достаточно, чтобы подписать себе приговор — председатель Лексан это хорошо понимал. Понимал он и позицию Слава, слывшего человеколюбцем и миротворцем. Правда, атака плато Краба сильно подпортила ее, но Мерк утверждал, что командование Слава было номинальным, и он совсем не хочет войны. Пойти против воли отца он не мог, и это даже к лучшему: бдительность Изагера будет притуплена, а параллельно укрепится авторитет Слава в армии. Изагер, начинавший карьеру с армии, всегда рассчитывает на ее поддержку, и если внести в нее раскол…
Кроме этого, силу стоявших за Славом людей показывало бесследное исчезновение телохранителя Юра — фигуры, которую в Дирне знали все. В том, что Юр мертв, никто не сомневался. Мерк пояснил, что устранение Юра было необходимостью. Варвар приставлен следить за Славом и находился при нем неотлучно, что, естественно, очень мешало оппозиции…
Вариантов было множество. Кони прыгали противнику в тыл, внося еще большую сумятицу, пешки тупо топали вперед, ладьи и слоны сталкивались, поражая друг друга. Даже играя за двоих, Лексан не мог сказать, кто одержит победу. Слишком много вариантов, слишком много решал случай…
Все казалось прочным и доказанным. Недоставало одного. Мотива. Почти убежденный Мерком, Лексан никак не мог поверить, что Слав, благородный и великодушный юноша, каким его знали все, мог так холодно и цинично говорить об «устранении» от власти отца. Не знать, что повлечет за собой это «устранение», он не мог. Изагер должен умереть, он слишком влиятельная фигура, чтобы оставлять ее на доске…
Лексан протянул руку и схватил черного ферзя. Сжал изо всех сил, но сделанная из драгоценного сплава фигурка не сломалась. Силы одного не хватит ее сломать. Лексан осторожно поставил ферзя на место.
Но Слав сказал это. И запись не смонтирована — это Лексан проверил самым тщательным образом. Вряд ли Изагер использовал сына, чтобы устроить председателю ловушку. Легче представить Слава разгневанного политикой отца, чем Слава двуличного и изворотливого. Нет, юноша не стал бы сниматься в подобном сюжете — Лексан был в этом почти уверен. Почти… А в чем можно быть уверенным в наше время?
Слав вырос на глазах у всего Дирна. Лексан знал многих детей Избранных, занимавших куда менее высокое положение и имеющих куда менее благоприятные перспективы на будущее, но кичившихся своими привилегиями так, словно они являлись центром Вселенной. Слав был не такой. Приятный юноша. Изагер не желал, чтобы его сын был центром внимания и сплетен и старался, чтобы Слав поменьше появлялся на людях. Но каждое его появление говорило само за себя. Люди видели широкую, чистую улыбку наследника, то, как он держится, как говорит, и любили его. Мужчинам нравилось, что Слав говорит с ними, как с равными, женщинам — что он скромен и добр. Множество девушек желали родить ему наследника. Лексан слышал о случае, когда переспавшая со Славом девушка незаконно забеременела. Само собой, ее лишили плода и отправили на нижние уровни, но факт говорил сам за себя. У Слава была харизма. Если бы его отцом был не Изагер, Лексан непременно выделил бы юношу и приблизил. Что говорить: он полюбил бы его, как сына, тем более что наследника у Лексана не было. Столь благородные натуры не так часто встречаются, думал председатель, если сделать такого другом, или просто обязанным чем-то тебе союзником… Это дорогого стоит.
Было еще обстоятельство, смущавшее искушенного в интригах председателя. Буквально несколько часов назад, через людей из внешней разведки он узнал о… самозванце. В Пойме объявился варвар, выдающий себя за Слава, сына Изагера! Небывалая наглость! Небывалая до такой степени, что в нее хотелось поверить! Но только полному идиоту и сумасшедшему придет в голову выдавать себя за наследника, зная, что настоящий наследник жив–здоров и живет в Дирне, у всех на виду?! Впрочем, история учит, что именно такой нелогичной и шитой белыми нитками лжи охотнее всего верят.
