Приливы Темного кристалла полностью

Почувствовав, как зарделись его щеки, Амри рассмеялся.

– Нам повезло, что скексис, на которого я решил напасть, был готов простить меня. Можешь представить, что было бы, если бы я вонзил в нее меч? Она могла бы…

– Но этого не случилось. И я никогда не забуду твой поступок там, в снегах. Казначей уж точно не забудет.

Она осклабилась, и Амри чуть улыбнулся, вспомнив выражение лица Казначея. А потом вспомнил, что сказала Тавра, когда хотела научить его управляться с ее мечом:

«Ты не сможешь все время выкручиваться своими странными гроттанскими выходками».

И его улыбка пропала.

– Я не знаю, что мне делать. – Он заметил, что потирает руки, и тут же сжал их в кулаки. – Я очень стараюсь вести себя как дневносветники, но у меня это плохо получается. Я не очень хорошо вижу и ничего ни о чем не знаю… Я с трудом хожу, едва удерживаясь на собственных ногах.

Она пораздумывала и накрыла его кулаки своими ладонями. От ее молчания у Амри в сердце возникло хрупкое чувство, будто случайно он ей что-то показал. Что-то такое, о чем даже сам не знал, но теперь, в этом разговоре, оно само выплеснулось наружу.

– Я хочу быть умелым хоть в чем-то, понимаешь? Ты вот сильная. Неистовая Найя. А Кайлан – сказитель песен с волшебной фиркой. Тавра – воительница, дочь Аль-Модры. То, в чем хорош я, здесь никому не нужно… Наверное, однажды я стану Амри Забытым-всеми, как и мой клан.

От удивления у Найи на мгновение остановилось дыхание.

– Ох, Амри…

Она не пыталась расслабить его кулаки и не просила его перестать грустить. Не отчитывала его и не говорила, что ему не стоит поддаваться эмоциям. Она лишь положила свою ладонь на его руки, и в тот момент ничего другого ему не было нужно. Она поддерживала его. Прямолинейная и справедливая Найя по-прежнему сидела рядом с ним, несмотря на то, что он ей рассказала, и на то, с чем они столкнулись.

Сжавшее его сердце одиночество ослабило хватку.

– Ах! – вскрикнул он. – Я думал, сложно будет заставить поверить. Я думал, как только поверят, сразу поймут, как нужно поступить! Но модра Этри все же намерена отплыть сегодня вечером. У нас всего один день, чтобы придумать, как ее остановить. А еще я не знаю, как быть со скекСа!

– Я тоже разочарована, – призналась Найя. – Все так сложно. Но ты не обязан в одиночку разбираться с этим. Нам нужно быть честными друг с другом и полагаться друг на друга – так мы сможем понять, как быть дальше. В конце концов, мы должны доверять друг другу, несмотря на трудные времена. Раса гельфлингов должна восстать единой. И ты в том числе. И все гроттаны.

Он воздохнул. Ему хотелось в это верить.

– Думаешь, мы сможем? – спросил он.

Она широко улыбнулась:

– Я ведь пообещала тебе показать Великий Смерт у нас дома? Придется найти способ, если собираемся добраться до Сога на юге! Там ты познакомишься с Гурджином, моими сестрами и родителями. Они тебе обрадуются.

Амри отчаянно этого хотелось, и он позволил этой идее, этой надежде осветить его душу.

– Думаешь, Гурджин благополучно добрался домой?

Найя пожала плечами и склонила голову. Наверняка знать было невозможно, к тому же они зашли так далеко, что вряд ли их нашел бы даже курьер свутху, даже с чудесными новостями. Найя отклонилась назад и взглянула вверх на небо, раскачивая ногами. Он забеспокоился, что, возможно, задал вопрос, который вызвал у нее тревожные чувства, но она улыбнулась и кивнула.

– Знаешь такое место в сознании, где находишься перед самым пробуждением? Между сном и пробужденным состоянием? Которое почти как в сновидении… В этом месте я порой ощущаю запах Сога. Чувствую его вокруг себя, словно сплю дома в своем гамаке. Только это не я, а Гурджин. Ничем не могу объяснить, но порой я просто знаю, что он дома.

Она посмотрела на Амри, и в этот момент он впервые увидел полные жизни, зелени и надежды южные болота. Ему хотелось верить, что однажды они окажутся там вместе: придут к Великому Смерту и встретятся с матушкой Найи – величественной модрой Лаэсид, которая наверняка встретит старшую дочь под бой дренченских барабанов. Он попытался представить, какой модрой когда-нибудь станет Найя и будет ли она отличаться от его подруги, которая сейчас сидела рядом с ним и любовалась тем, как край неба золотистыми разводами расплавлялся под влиянием Розового солнца.

Найя посмотрела в сторону.

– Мне кажется или «Омерия» движется?

Они оба встали, всматриваясь в другую сторону залива. Поначалу казалось, будто корабль из кораллового дерева всего лишь пританцовывал на переменчивых утренних течениях. Потом анемоновые паруса раскрылись, словно ночные цветы, и через несколько мгновений оказались на расстоянии от причала. Расправив паруса, ожили все окружавшие его сифанские корабли.

– О нет! – шепнула Найя. Она запрыгнула на крышу каюты, взобралась на мачту и расправила паруса. – Я думала, у нас есть время до заката. Скорее позови Онику! Нужно догнать их, пока они не вышли в море!