– Ну конечно, мне хотелось бы сместить Селадон и возглавить свой народ, но я не могу! Вапра меня не увидят. Ха’рар не услышит мой голос. Я не смогу поднять меч против тех, кто убил мою матушку. Я даже не в состоянии обнять любимую. Так что не стоит об этом, Таэ. Позволь
Тавра проскользнула в трещину между досками столешницы, и мгновение спустя ее мерцание исчезло в спальной каюте. Амри подумалось, что она была готова на что угодно, лишь бы избежать продолжения разговора. Осознав, насколько ей тяжело быть заключенной в чужом теле и не иметь возможности делать то, чем она занималась бы, будь она в своем теле, Амри ощутил, как потяжелело у него на душе.
Мрачную тишину нарушила Оника.
– Мы прибыли в Ха’рар в надежде разжечь костер сопротивления, – сказала она. – В Сера-На и в дусановском Благоключе мы чуть не опоздали. В сновидении Аль-Модра сообщила, что вапранский костер уже горит, но, похоже, она его не зажигала. Не было признаков его существования, когда мы зажгли костер на
Таэ со вздохом провела рукой по волосам и чуть подернула ушами.
– По приказу скексисов завтра вечером вапра должны собраться на ступенях цитадели. Некоторые полагают, что выйдет Селадон и объяснит, какое будущее ожидает Ха’рар. Другие считают, что Генерал объявит о ее смерти. Может быть, раз вапранцы соберутся все вместе, мы могли бы обратиться к ним…
– Там же будут Генерал и Мастер ритуалов, – задумчиво вздохнув, вставил Кайлан. – Если мы воспользуемся объявленным им собранием, чтобы обратиться к вапранцам, и даже если нам удастся разжечь костер, скексисы об этом узнают. Наш тайный мятеж станет объявлением войны, а я не уверен, сможем ли мы выиграть ее в открытую.
Амри вспомнил о Маринере, которая видела, как на палубе
– Возможно, им уже известно, – прошептал он.
Таэ взяла Онику за руки.
– Оника, посмотри, пожалуйста, в огонь? – попросила она. – Спроси у Тра, что над делать, может она ответит?
– Гм-м-м. Я попробую.
Оника встала и подошла к глиняному очагу, как делала в первый день их встречи. Амри расчистил стол, оставив на нем лишь одну глиняную чашу. Когда были готовы горящие травы, друзья взялись за руки. Амри отложил свои мысли в сторону, стараясь присутствовать в настоящем моменте. Закрыв глаза, Оника глубоко вдохнула темный, густой, ароматный дым. Амри прислушивался к мерному дыханию Оники в притихшей маленькой каюте и пытался дышать в одном ритме с видящей-далеко. По мере того как дым наполнял его легкие, глаза закрывались, а ум прочищался. Корабль покачивался на волнах, но Амри был един с его движением, словно это он, а не корабль, плыл по течению.
Из тьмы не возникало ничего. Спустя некоторое время Оника тряхнула головой. Показалось было, будто она готова попытаться снова погрузиться в медитацию, но потом она, склонившись над чашей, стала истирать травы, гася их горение.
– Совсем ничего? – спросила Таэ так, словно от этого зависели все ее надежды.
– Тра не отвечает, – мрачно ответила Оника. – Она отвечает не всегда, и нам следует смириться с этим. У нас у всех был долгий и трудный день. Этой ночью мы уже ничем не сможем помочь вапранцам, и, если сначала не поможем себе, мы точно не сможем им помочь.
Она встала, набросила шаль на плечи и оставила их, исчезнув за занавесками, которые отделяли спальную каюту. Амри прикусил губу, и все сидели в полной тишине.
– Она в порядке? – спросил Кайлан.
Таэ смотрела вслед Онике, будто могла взглядом заставить видящую-далеко вернуться к столу и дыму. Но эффекта не было, и Таэ сдалась, покачав головой.
– Я не знаю. Думаю, что она в порядке. Нам лучше отдохнуть, пока есть такая возможность.
Амри хотел было возразить, но не знал, что сказать. Оника, видящая-далеко, не увидела ничего, вот и все. Он переглянулся с Найей, когда они, взяв по одеялу, уютно устроились на ночь. Она пожала ему руку.
– Все будет хорошо, – сказала она, но без обычной радушной уверенности. Все они понимали, чему противостоят. Казалось неправильным уютно спать в каюте Оники, покуда скексисы медленно гасили огонь в очагах вапранцев. Так скоро останется лишь один источник света, и это будет не Путеводная звезда, а потемневшее сердце Замка Кристалла.
Амри смотрел на покачивающиеся над головой пучки трав. Он слышал, как один за другим засыпали его друзья, даже Найя потихоньку похрапывала рядом, а он в задумчивости не спал. Нужно было как-то подать знак клану Вапра, что надежда есть. Сообщить им, что они не одни. Это нужно было всем гельфлингам, но теперь, когда скексисы вошли в залы цитадели и правили Ха’раром, больше других надежда нужна была клану Вапра.
Не просто надежда, а свой герой. Однако у Тавры не было ни тела, ни голоса. В таком состоянии она не могла обратиться к своему народу. Маленькая и молчаливая, о которой забыли, как только она исчезла из виду.
