– Модра Ситхи и модра Мера благословили Селадон – не знаю, из верности императору скекСо или из страха перед его властью. Что до модры Аргот, то она прислала посланный ей фрагмент короны, но сама не приехала. После церемонии благословения Этри вернулась в Сера-На, чтобы сообщить новости клану, а я осталась здесь.
– Тебе не следовало оставаться, – сказала Тавра. – Здесь опасно. Грядет буря. Хоть и не небесная, но черная, словно плащи скексисов, и с колким градом, острее их зубов и когтей.
– Об этом мне известно. Вот только в прошлый раз, когда у Ха’рара разразился шторм, я не смогла предотвратить его, и тебе пришлось спасать меня. В этот раз ради спасения я сделаю все возможное.
Найя с Кайланом переглянулись, и Амри вспомнил, что лишь он видел воспоминания Тавры и слышал от Оники о ее далеком видении шторма. Найя с Кайланом не знали, о чем говорят Тавра и Таэ.
– Сейчас уже нет смысла спорить, – произнесла Оника, нарушив неловкое молчание. – Таэ уже здесь, и она привела мой корабль. Вместо того чтобы говорить ей, что она поступила неправильно, лучше смириться с произошедшим.
Найя ударила кулаком по столу.
– Верно. Шторм все равно грянет, так что нам лучше подготовиться.
Амри вслух озвучил свои мысли, хоть и не знал, мог ли кто-нибудь из присутствующих предугадать ответы на его вопросы.
– Как думаете, что сделает модра Фара после того как она бросила вызов Селадон? Камень-в-Лесу расположен ближе других кланов к Замку Кристалла. Это клан Райана – наверняка они поверили и встали в его поддержку. Думаете, они…
– Стоунвудцы верны своему клану, а модра Фара – верная
– Она может развязать войну с ними, – договорила Таэ. – Так она и сказала, бросив вызов Селадон. Найя, скажи, как поступит твоя матушка модра Лаэсид?
– Будет бороться, – без колебаний ответила Найя. – Она лишилась ноги не во время побега с поля боя… Но это плохо! Сейчас не время воевать друг с другом. Нам нужно объединиться, а не рассориться!
– Этого я и боялась, – тихо произнесла Тавра. По руке Амри она спустилась на стол, чтобы всем было слышно, что она говорит. – Скексисы используют Селадон. Из-за этого они убили мою матушку. Они узнали, что она собиралась восстать против них, и понимали, что манипулировать Селадон будет гораздо проще.
– А еще они знали о твоем отсутствии, – добавил Амри, снова вспомнив о том, что сказала Найя, когда они еще находились на спине Таппы, о том, что Аль-Модрой должна стать Тавра. Эта мысль его угнетала, но не потому, что она была какой-то дурной, а потому, что казалась неосуществимой. Ему не хотелось думать о том, как от этого изменилось бы прошлое и как могло бы измениться будущее, если оно вообще будет.
– Тебе известно, где сейчас Селадон? – спросила Оника у Таэ.
– В том-то и дело, что ее никто не видел с тех пор, как она прихватила живую корону. Среди вапранцев ходят слухи о том, что она покинула Ха’рар и здесь остались лишь Мастер ритуалов с Генералом. Я пыталась проследовать за ними в цитадель, но нашла вас. Я хотела выяснить, убили ли скексисы Селадон, как убили Аль-Модру, или ее лишь захватили в плен. Но покуда она не восстанет против них, в случае сомнений вапранцы будут предпочитать покорность.
– Как и стоунвудцы, вапранцы очень верны своему клану, – прошептала Тавра. – Что в данном случае некстати. Если предводитель клана не подаст голос против скексисов, этого не сделает и весь клан. Но если предводителю не дадут права голоса…
Каюта заполнилась неуютной холодной тишиной. Как будто повеяло смертью. Как можно было продолжать действовать, если Ха’рар теперь стал таким? После всех выпавших на их долю испытаний они прибыли сюда, когда Аль-Модра была уже убита. Вапранский костер не зажжен, трон захвачен дочерью, которая поклоняется скексисам. Ссутулившись, Амри уронил голову в руки.
– Этого не может быть. Должно же быть хоть что-то, что мы сможем сделать, – прошептал он.
Таэ ударила кулаком по столу.
– Так нечестно, Тавра! Это ты должна была стать предводительницей клана Вапра, это твой голос они должны были слушать. Это ты, а не Селадон должна была поднять весь клан против скексисов! Все всегда знали, что это должна была быть ты!
Ответ Тавры прозвучал еще неприветливее, чем обычно:
– Даже будь я в своем теле, у меня не было бы права на трон. Селадон – старшая из нас троих.
– Ты могла бы бросить ей вызов, – настаивала разгорячившаяся Таэ. – И ты бы победила.
– Очевидно, что нет, раз у меня не хватило храбрости противостоять скексисам, когда я обнаружила правду о них и в итоге оказалась в столь затруднительном положении.
– И тем не менее, как истинный предводитель, ты продолжаешь бороться…
– Потому что ничего другого я сделать не могу!
Тавра ярко свернула, отражая пламя горящих в каюте свечей. Это был единственный признак эмоций в ее кристаллическом теле… и еще резкий скачок в голосе – признак душевной боли.
