– Вот была я тебя тут две недели, ты много чего заметил. Понял ведь, что во многих вещах я неумелая?
– Понял. Ты инструменты держишь, как пилочку для ногтей, готовить точно не умеешь, в еде неразборчивая, своевольная, упрямая, любишь устраивать маленькие катастрофы и даже один раз чуть не отравила меня, я все перечислил?
Лида тихо засмеялась.
– Кажется, да! Только мне хотелось, чтобы ты не ассоциировал это с тем, что я из детского дома, а просто видел меня такой, какая я есть. Мне не нужна жалость людей, и я не считаю, что если я выросла в детском доме, то мне все должны и обязаны. Но все же, если люди узнают этот факт моей биографии, то он крепко заседает в их мозгу. Одни начинают жалеть, другие относиться с настороженностью. Поэтому я стараюсь не говорить об этом, это просто моя жизнь, для меня она такая, какая есть. Ты ведь тоже мне не рассказывал о своей семье.
– Обязательно расскажу. Раскрою страшную тайну. Я на учете в милиции до семнадцати лет стоял. Хочешь, я научу тебя плохому?
Лида сразу возразила:
– Бог мой, нет, конечно.
– А у меня родители есть, но ты только меня не задирай этим, а то скажешь потом: «Как в такой семье такой засранец вырос?»
Брови Лиды поднялись вверх, она посмотрела на Глеба.
– По-твоему вообще нет разницы, расти в семье или без нее?
– Да нет же, разница есть, еще какая. Честно, мне жаль, что ты без родителей выросла, только родителей не выбирают, и это не всегда хорошие персонажи, которые положительно влияют на своих детей. Бывает и наоборот, семья вроде хорошая, а ребенок в отрыв уходит, вот как я, например. В конце концов, ты же все-таки смогла вырасти хорошим человеком, научилась работать над собой и не забросила это дело до сих пор. Это ли сейчас не главное?
– Возможно! Когда занимаешься делом, стремишься к чему-то важному для себя, то даже одной на этом белом свете жить не так уж страшно.
– Теперь о другом поговорим. У тебя сейчас была паническая атака. Ее вызвала определенная обстановка, мы должны устранить провоцирующие факторы. Что тебя напугало?
– Здесь высоко, и шаги, он ходил там, а я его не видела, только слышала.
– Хорошо, разложим диван, будешь спать внизу. Я буду спать рядом на полу. Так лучше?
– Да, спасибо.
– Пошли завтракать?
Лида улыбнулась впервые с их первой прогулки на велосипеде.
– Да, сейчас я умоюсь и спущусь. Глеб, у меня будет к тебе просьба. Мне надо забрать вещи из дома Сони. Сходишь со мной?
– Все уже здесь.
– Да? Здорово! Спасибо.
Лида зашла в ванную. В этот солнечный день комната выглядела уютно. Бледно-голубой кафель доходил только до середины стены, выше шли обои с мелким рисунком. Девушка встала около раковины, помяла пальцы на левой ноге. «Не хватает белых тюлевых занавесок на окне», – подумала она, смотря на голубое небо.
Раздался стук в дверь.
– Заходи.
Глеб открыл дверь, протянул ей пакет, тюбик с йодом и ватную палочку.
– Йод и вещи, – пояснил мужчина.
– Спасибо, – сказала Лида.
Когда дверь закрылась, девушка повернулась к зеркалу спиной. Отражение ей не понравилось. Рама от велосипеда отпечаталась на бедрах яркой темно-синей полосой. Синяк начинался над коленом с одной стороны и заканчивался на попе с другой.
– Неделю буду кушать стоя, – вынесла Лида себе вердикт.
Девушка аккуратно нарисовала йодную сетку, быстро умылась холодной водой. Открыв пакет, она нахмурилась, в нем лежало что-то желтое. Вещей такого цвета в ее гардеробе не было.
– Это еще что такое? – прошептала девушка, доставая из пакета желтый сверток и белые легкие тряпичные туфли.
– Платье? – удивилась Лида. Она развернула его и приложила к себе.
– Ничего себе!
В мгновение ока девушка скинула черный топ и нырнула в мягкую желтую ткань. Вырез, обрамленный широкой полосой желтых вязаных кружев, шел параллельно груди, оголяя плечи. Ткань до пояса лежала свободно, не облегая тела, на талии был вшит широкий пояс. Широкая юбка чуть ниже коленей придавала образу легкость и женственность.
Лида посмотрела на себя в зеркало, забрала волосы в высокий хвост.
– Красиво, – прошептала она, завороженно смотря на свое отражение.
Девушка надела туфли, быстро собрала свои вещи и вприпрыжку спустилась вниз. Она хотела задать Глебу пару вопросов, один из которых касался этого платья.
За столом сидел следователь, мужчина был в майке и брюках. Вытянув ноги перед собой, он читал газету. Глеб поставил на плиту кастрюлю.
– Доброе утро, – произнес Александр Васильевич.
– Доброе! – пропела Лида.
– Вы хорошо сегодня выглядите, вам идет!
– Спасибо. Глеб, а где мои леггинсы и остальные вещи?
– Я их выбросил. На диване пакет с новыми вещами.
– Выбросил? Зачем? Что с ними было не так?
– Все было отлично, я обожал смотреть на тебя в них, особенно, когда ты пропалывала картофель. Две недели слюни пускал!
Лида быстро заморгала, она с минуту переваривала то, что он сказал. «Зачем я спросила? – думала девушка. – Можно, конечно, скандал поднять. Но с другой стороны вещи уже куплены, я просто могу оценить их примерную стоимость и компенсировать его затраты, хотя на это, судя по пакету, уйдет не один месяц».
